- У тебя пять бастардов, и каждый хочет кушать, - предположила я.
- Да, примерно об этом и пойдет речь, - капитан потер лоб, словно решаясь на тяжелое признание. - Мой род очень древний. Есть легенда, что мы происходим от Таи.
Половина аристократов королевства считала, что их предки в стародавние времена умудрились соблазнить одну из богинь - обычно Тею или Таю, и почти никто - Тою. Оно и понятно, на старушек спрос невелик, хотя именно Тоя была сильнейшей, ведь она призывала смерть, а может, и была ею.
- В любом случае, кто-то из мужчин в моем роду был сильным магом, - продолжил Оден. - Он наложил на свою жену и ее потомство сильнейшее заклинание. Оно называется «Узы брака» и связывает супругов навечно. Ни один из них не может изменить другому, не способен зачать детей на стороне. Так наш род избавился от нежелательных побочных ветвей.
От изумления я потеряла дар речи. Кусочки головоломки складывались в единое целое.
- Вижу, ты уже поняла. Когда я узнал про наше родовое проклятье, иначе я назвать его не могу, мне было не больше дюжины лет. Я тогда вернулся домой на каникулы, и мне... сообщили. Точнее, подсунули свиток, в котором подробно описывалось действие заклинания. Свиток был древний и написан на высоком языке, я немногое понял. Главное, что меня интересовало - в какой момент начинает действовать заклятие. Слово, которое описывало его, можно было трактовать как «соитие», «близость» или «любовь».
- Можно взглянуть на свиток?
- Он уничтожен.
Кто бы сомневался! Как всегда, концы в воду.
- Не буду утомлять тебя рассказом, в какой кошмар все это превратило годы моей юности. Я шарахался от женщин, опасаясь, что любой поцелуй может оказаться роковым.
Я едва сдержала улыбку.
- А потом, решив подняться в собственных глазах, ты стал прикидываться распутником?
- Между прочим, нелегкое дело, - сказал бурчливо Оден. - Ты попробуй-ка обольщать, не имя возможности даже прикоснуться. Кто разберет, незатейливый флирт на балу - это близость или еще нет? А объятья? Чуть зазеваешься, и ты связан против своей воли магией.
- По-моему, ты излишне подозрителен.
- Возможно. Но я не имел ни малейшего желания экспериментировать. Теперь ты понимаешь, почему на тренировке в квартале Сна мне пришлось рассказывать чужую историю? Своих у меня не было, и это, пожалуй, не то, чем может гордиться мужчина моих лет.
Вихрь чувств вскружил мне голову. Оден внимательно наблюдал за мной, ожидая чего угодно, а у меня не было сил вымолвить ни слова. Я будто увидела его впервые, и меня сбило с ног солнечным ударом. Мне не надо делить его с призраками прошлого! Целиком, полностью мой.
Я откинула одеяло и оказалась верхом на нем.
Глава 9.3.
- Рина? - поднял брови Оден.
- Раз ничего не умеешь, будешь учиться у меня.
- И откуда же знания? - скептически поинтересовался он.
- Оттуда! Я родом из деревни, у нас все на виду - и горе, и любовь.
- Постой, узы...
Мой пыл мгновенно угас. Я вернулась обратно под одеяло.
- Ты не хочешь, чтобы они нас связали?
- Естественно, нет, - я сжала челюсти, и Оден тут же добавил. - Нас не должна соединять только чужая магия. Я хочу любить тебя свободным, без удавки на шее. С тех пор как ты вошла в мою жизнь, я искал способ сбросить узы. Это возможно.
- Ты говорил, у твоей матери был любовник-маг, - вспомнила я.
Оден кивнул.
- Да, и он сумел разорвать заклинание.
- Я бы тоже могла попробовать, - задумчиво сказала я. - Только вот, знаешь, не хочу. Очень полезная в хозяйстве вещь.
- Рина, не смешно.
- Почему ты против? Гарантия верности с обеих сторон, законные наследники, счастье в семье!
Оден закрыл глаза. Его лоб прорезала хмурая складка.
- Любовь - это свобода, - сказал он наконец. - Я буду верен тебе, потому что это мой выбор. Для того чтобы любить всю жизнь одну единственную женщину и получать ответную любовь, не нужно запирать себя в магической клетке. Это трусость, Рина! Самая позорная, жалкая трусость - привязать магией человека и удерживать, когда сам бы уже не справился.
Оден взял меня за руку, перебрал пальцы, погладил подушечками линии ладони. От одного этого прикосновения страсть вернулась ко мне с прежней силой.
- Я всегда стремился только к одному - к свободе.
- Потому-то и стал тем, кто ее отнимает, - не удержалась от шпильки я.
- Став полицейским, я узнал ей цену. Я увидел столько свободных людей, как никогда до этого. Тюрьма или ссылка - всего лишь жизненные обстоятельства. Свободу отнимают не они, а страх. Ничего нет хуже, чем всю жизнь простоять на коленях.
Таким серьезным я не видела Одена никогда. Я привыкла к его улыбкам, насмешливому выражению лица, к ямочкам на щеках. Сейчас передо мной сидел совсем другой человек, у которого за плечами остался нелегкий выбор. Пожалуй, я не могла до конца понять, с чем он боролся и чего это ему стоило, потому что сама ни разу не находилась на развилке. Меня вела судьба, и я ей подчинялась.