16. КОГДА ВСЕ ЕДВА НЕ ВЗЛЕТЕЛО
ВОТ ВАМ СЮРПРИЗ!
— Дядя герцог Илья Алексееви-и-и-ич!!! Тут бомба-а-а-а!!!
Вокруг кайзера немедленно соткался невидимый, но отчётливо осязаемый энергетический щит.
Все вскочили на ноги. Мой внутренний медведь ворочался и рвался наружу.
Погоди, не время! Места мало. Люди!
Так! В первую очередь обезопасить немагов!
— Хаген, уводи Марту, Серафиму и Эльзу! Сэнго — прикрывать! — я обернулся к замершим у рояля княжнам: — Дамы — за ними, живо!
— Мы вообще-то тоже боевые, — начала Дарья.
— Сейчас эта бомба антимагией шарахнет — как оно на ребёнка повлияет, ты думала? А вперемешку с немагическими поражающими элементами⁈
Дашка испугалась, рефлекторно прикрыла живот руками. Все заторопились на выход, подгоняемые Хагеном, как миленькие!
— Айко!
— Да, господин? — прошелестело рядом.
— Веди, где они?
Мы быстрыми шагами устремились внутрь спальных покоев. За мной — Иван, Серго и Петя. И Фридрих! Впрочем, что удивляться? Он теперь сильный маг, да и всякие тренировки (не только мажеские, а и физические) мы ему обеспечили. Вот уж несколько месяцев он с приглашёнными тренерами занимается — похоже, почувствовал некоторую боевую уверенность.
Но эти мысли все скользом были. Бомба — вот что волновало меня прежде всего.
Бежать пришлось недалеко — буквально через пару поворачивающих коридорчиков. Проскочили мы их и оказались в большой подсобной комнате — полки-полки, шкафы, вешалки… И посреди, прямо на разбросанном тряпье — Мидзуки с Хотару, обе в человеческом виде, держат на весу странный крупный предмет, смахивающий на чешуйчатую бочку, окружённый мерцающим энергетическим полем.
А у Хотару уже ноги трясутся! И это не от веса, и не такое она может таскать. Энергия на исходе!
— Мама!
— Я здесь! — Айко мгновенно встала за спиной у младшей дочери. — Беру! — её руки словно прилипли к энергополю, сразу засиявшему ровно и стабильно, а Хотару обессиленно стекла на пол.
— Взрыв уже начался, — напряжённо сказала Мидзуки.
— Лететь сможешь? — сосредоточенно спросила мать.
— Минут пять ещё.
— Окно! — Айко коротко взглянула на меня. — Илья Алексеевич, долго не удержим. Надо унести подальше от посёлка.
Мы в десять рук кинулись распахивать большие панорамные окна. В комнату ворвался по-вечернему свежий ветер.
— На счёт три, — скомандовала Айко. — Плавно. Раз, два, три!
Обе лисы приподнялись над полом и выскользнули в окно, сразу развернувшись в сторону Илима. Мелькнули над верхушками лиственниц и исчезли из вида.
— А знаете, где мы находимся? — спросил вдруг Петя, стреляя вокруг своим светящимся взглядом.
— И где же? — Сокол тоже снял очки и буровил багровым всё вокруг, разыскивая потенциальные угрозы.
— Это комната позади обеденного зала. Слышите голоса? Дойчи разговаривают. Нас отделяет тонкая перегородка. И если бы лисы не обнаружили бомбу…
У меня по загривку аж холод прошёл. Это что же? С огромной долей вероятности, сейчас и Серафима, и все остальные друзья мои…
— Подождём доклада Айко, — сказал Серго, закрывая окна. — Догадается же она характер взрыва отследить?
— Зная Айко — непременно, — согласился Петя, и тут в дверь требовательно затарабанили:
— Мы настоятельно просим открывать! — нервно сказал голос кайзерского начальника охраны, полковника Хоффмана.
— А кто дверь закрыл? — удивился я.
— Это я, — скромно сказал Фридрих. — Во избежание.
Стук повторился с новой силой:
— Господа! Вы рискуете международный конфликт!
— Вы лучше подумайте, кто из ваших сюда бомбу приволок! — огрызнулся Иван. — Дом пустой был! Среди вашего барахла и было спрятано!
За дверью переварили информацию, и шаги удалились. Вскоре через стенку в зале стало слышно, как Хоффман отчитывается о полученных сведениях, в зале засуетились, начали выстраивать весь персонал — и охрану, и обслугу.
— Ну, им этих разбирательств часа на полтора хватит, — сказал Сокол. — Хотару, рассказывай давай, как тут всё было.
Хотару завозилась на полу, пытаясь сесть и лепеча что-то невнятное заплетающимся языком.
— Погоди, — остановил её Иван и присел рядом на корточки. — Дай-ка руку…
— Ух ты! — наблюдая за процессом, восхитился Серго. — А я и не знал, что ты у нас тоже целитель.
— Не то чтобы целитель, — пробормотал Иван, слегка пульсируя светом глаз. — Это в основном энергетическая подпитка. Но немного могу. Пока в Бидаре месяц меня мурыжили, поднатаскался.
— Ценная вещь, — согласился и Петя. — Научишь?
— Попробую… Ну как? — это он уже Хотару.
Та захлопала глазами куда бодрее:
— О! Говорить могу!
— Ты только нэ ори, да, — предупредил её Серго. — Стэнка тонкая, услышат.
— Так мы её поэтому из зала и услышали, — рассудительно кивнул Петя. — Так бы всем нам — кирдык.
Мы сели на раскиданное тряпьё кружком, чтоб говорить максимально тихо.
РАЗБИРАЕМСЯ
— Итак, — начал я, — почему вы решили уйти из нашей усадьбы?
Хотару вздохнула, собираясь с мыслями:
— Это Мидзуки. Её что-то тревожило, и чем дальше, тем сильнее. У Мидзуки вообще сильно развит дар предчувствия.
— Как предсказания? — уточнил Пётр.
— Нет, — Хотару помотала растрёпанной головой. — Предсказание — это когда видишь чёткую картинку или цепь событий. А предчувствие — когда… как будто давит на сердце, что что-то неладно, а точно не знаешь — что?
— М-хм, — Петя словно фиксировал всё во внутренней записи, — значит, некое неопределённое душевное томление? Так?
Хотару вытаращила глаза и кивнула.
— И дальше что? — подтолкнул рассказ я.
— Она сперва терпела, потом начала аж по комнате бегать. Говорит: «Что-то плохое будет! А там мама и Сэнго, и Илья Алексеевич, и все…» Я сказала: «Ладно, но идём вместе. Я караулю тебя. Проверяем, если ничего — сразу обратно». И пришли сюда. Не успели во двор зайти, она сразу говорит: «Взрывчаткой пахнет! Тут бомба!» А я говорю: «Тут столько всякого оружия, могут быть и бомбы. Вдруг они боялись того лося просто так не свалить?» Но Мидзуки говорит: «Пошли скорей! Предчувствие сильнее стало! Проверим арсенал». Я говорю: «Ладно. Но если Бомба просто так лежит, мы её трогать не будем и пойдём домой».
— А вы под невидимостью пришли? — уточнил Петя.
— Ну конечно! — закивала Хотару. — И мы пошли проверять арсенал. Только там никакой бомбы не оказалось. И никакой взрывчатки, когда она пачками бывает. Тогда мы пошли скорее в других комнатах нюхать — и пришли сюда по запаху. А Миздуки сразу к шкафу кинулась, вон к тому — а из него тикает! А бомба была за одеждой спрятана! Мы вещи выкинули, а там три секунды осталось! — Хотару шептала всё быстрее, и глаза у неё становились всё больше. — Мы только и успели её из шкафа выдернуть и энергощит накинуть.
— Представляю, какое там внутри образовалось давление, — пробормотал Серго.
— Ой, правда! — закивала, как китайская игрушка, Хотару. — Как тяжело его было держать! Я поняла, что сил у меня не хватит, и тогда стала кричать.
— А дальше мы уже были очевидцами событий, — резюмировал Петя, а Фридрих веско подтвердил:
— Эта девушка не солгать ни единый слово! Всё правда.
— Конечно, правда! — фыркнула Хотару. — Я же не могу врать дяде герцогу!
В окно легонько поскреблись, и мы тут же вскочили, чтоб впустить Айко и Мидзуки.
— Дотянули до Илима! — едва дождавшись, пока окно закрылось, отчиталась Айко. — Как вы, Илья Алексеевич, и предполагали: мощный антимагический заряд, даже на высоте пятидесяти метров эманации чувствовались! Помимо того, тротила не менее пяти килограммов и кусков гвоздей на весь остальной объём.
— Вы бы видели, какой столб воды выкинуло! — поддакнула Мидзуки.
— Я должен приносить вам всем огромный благодарность! — заявил Фридрих. — Особенно лис! Я есть благодарийт вас за жизнь моя супруга и мой отец. И за мой жизнь тоже. Я ваш должник!
— От нас всех, — Иван сделался серьёзен, — я благодарю за спасение жизней нам и нашим близким!