— Ага, щас! Бегу, штаны теряя! Фридрих Вильгельм Август Прусский — временный подданный Российской империи! Поэтому покушение на него, на его супругу и несовершеннолетнего сына будет расследоваться российскими органами государственной безопастности!
— Ого! Эк ты заплёл! Даже Витгенштейн лучше бы не справился!
На лапу мне опёрся Сокол. Живём! Так-то на великого князя буром не попрёшь. Это тебе не игрушечный герцог.
— Дядя будет? — вполголоса рыкнул я. Вот, ей-Богу, сейчас бы тяжелая артиллерия не помешала.
— Сказал, дела какие-то. Скоро будет.
— Ага. Своевременно… — проворчал я.
— Или немножечко позже., — закончил Иван.
Пока мы препирались, дойчи сбились в кучу и о чём-то вполголоса кричали. Вот как у дипломатических это получается? Вроде тихо-тихо, а впечатление такое, словно орут матом. Не иначе, обучение специальное какое проходят.
Наконец от немецкой толпы отделилась фигура кайзера. Вильгельм подошёл и, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным (хотя я-то через Зверя видел, что он просто кипит, как нагретый чайник!), сказал:
— Господа, я даю вам слово, что я лично к нападению совершенно непричастен. Тем более, что это может легко подтвердить мой сын. Если он жив.
— Не имею привычки врать! — отчеканил я.
— Да я не обвиняю вас…
— Им занимается лучший маг-лекарь в этой области, — твёрдо сказал Сокол.
Ну а что? Мы своих специалистов не абы как подбираем. Только с серьёзными рекомендациями. Целый посёлок лечить, как-никак, да и принц германский с семьёй здесь постоянно.
— Но…
— Повторяю: лучший специалист во всём земельном владении. — отрезал Иван. — А размер владения, на минуточку, сопоставим с вашей Баварией, так что можете себе представить.
— Да-да, конечно, — кажется, кайзер наконец-то впечатлился. — Но я всё же хотел бы увидеть своих родственников.
Ага, титька тараканья! Пронял-таки его Фридрих своими тремя дарами. Уже и родственники! Глядишь Эльза ещё пару детишек родит — вообще в категорию любимых занесёт.
— Илья-а! — осуждающе протянул Иван.
— Чего? Я опять вслух? — тут меня аж пронзило. Не хватало ещё международный конфликт развязать! — Извините пожалуйста, ваше кайзерство! Я на сирийских фронтах контуженный, вот и несу иногда невесть что…
— Царственный дядюшка, подтверждаю сказанное его светлостью. Именно при спасении вашего покорного слуги, — Иван слегка поклонился. — И была получена контузия. Собственно, за это спасение он и получил наследное дворянство и титул фрайгерра.
— Однако… — задумчиво протянул Вильгельм Десятый, — какой у моего сына интересный сюзерен.
— Вы даже десятой части не знаете! — проникновенно уверил его Сокол. — Если будет возможно, я потом дам вам прочитать его биографию. Ну, вы же понимаете, то, что не входит в секретную часть. А ещё есть книга…
— Вот про книгу не надо! — спешно и возмущённо перебил я Ваню, а то у него язык без костей, хуже Петеньки. — Книга — вообще поклёп и провокация! Тем более, что это женская — подчеркну! — женская литература!
— Я, кажется, начинаю понимать, — медленно произнёс кайзер, — почему мой царственный русский брат употреблял в отношении вашей компании такие эпитеты как «сумасшедший дом». Вести спор с огромным белым медведем и великим князем о женской литературе? Посреди форменного разгрома… — Кайзер попытался меня обойти. — Простите, господа, но там мой раненый сын!
Я снял облик.
— Ваше величество. Только ОЧЕНЬ прошу резких действий не совершать. Всё делаем плавно и красиво. Там очень усталая охрана и несколько весьма сильных волшебниц. Как говорится, все на нерве…
— Хорошо, как скажете, — с некоторым усилием произнёс Вильгельм.
Мы зашли в дом. Не через пролом, как раньше, а как приличные люди, через дверь. Кайзера проводили в столовую. При его появлении все женщины встали. Докторша с достоинством. Эльза испуганно. А наши магини, которым уже успели доставить накидки, чтобы прекратить их щеголяние в ночных рубашках — с готовностью выступить единым фронтом, прикрывая всех присутствующих.
Кайзер сделал вид, что не заметил боевой готовности, скорбно кивнул всем присутствующим. Спросил:
— Когда можно будет поговорить с Фридрихом.
— Полагаю, не менее, чем через шесть часов, — столь же сурово ответила докторша. — Сильнейший стресс и приличная кровопотеря. Я не дам согласие будить пациента прямо сейчас.
— Что вы, этого и не требуется! — поднял ладонь кайзер. — А… мальчик?
Эльза вдруг решительно подняла подбородок:
— С Вильгельмом всё в порядке, благодарю вас!
— Вы назвали мальчика Вильгельмом? — глаза кайзера стали цепкими.
— Со всеми на то основаниями, — слегка дрожащим голосом, но не опуская взгляда, ответила Эльза. — Серафима Александровна смотрела его и подтвердила, что видит зачатки всех трёх родовых даров.
— Извините, — с неожиданной решительностью вмешалась докторша. — Госпожа Эльза пережила слишком сильное потрясение сегодня. Я решительно возражаю против дальнейших расспросов.
Кайзер с усилием разжал стальные кулаки и кивнул:
— Хорошо. Поговорим позже. — Он обернулся ко мне: — Могу я видеть тела террористов?
— Конечно. Вон туда, в спальню, прошу.
А в приснопамятной спальне уже произошли некоторые изменения. Кто-то из девчонок наморозил ледяную стену, закрыв пролом. Четыре трупа нападавших были уложены вдоль этой стены, лицами вверх, и восходящее утреннее солнце пускало по ним причудливые блики. Жутковато, ядрёна колупайка.
А выживший сидел на полу, прислонившись к стене и дёргался, когда Мидзуки тыкала в него пальчиками. Судя по перекошенной физиономии, орать он не мог, а вот боль отлично чувствовал. М-да. Не завидую. Вот совсем. У меня в памяти ещё свежи вопли того англа Смидта (или как там его?) из семьи производителей «Локустов» во время его «беседы» с Айко… И револьвер в висок — «Лучше сразу убейте!»
Хотя-я, не могу сказать, что к нападавшему дойчу я испытывал глубокие сожаления. Да, попался он, паскуда, как кур в ощип… Так было за что! Он убивать пришёл, и не только отца, а ещё и женщину, и дитё вовсе безвинное. Вот и получай по заслугам. И все возможные сведения из него я был настроен выбить незамедлительно.
Ибо нехрен! У нас были такие, знаете, из столичных интеллигентов, залётные в иррегулярные части, так они тоже иной раз выдавали: «Ах! Допрос должен вестись согласно венским конвенциям…» Нахрен эти венские конвенции, если данные нужно получить вот прямо сейчас, по свежим следам! Какие послабления могут быть, ежели этот гад мирное население под угрозу поставил⁈ «Венские конвенции»? Ну, пусть в Вене их и ищут!
Кайзер прошёлся мимо трупов, цепким взглядом прошёлся по искажённым лицам.
— Нашлись, мерзавцы.
— Следует так понимать, что это ваши? — с вежливым холодом в голосе спросил Иван.
— Те пятеро потеряшек? — уточнил я. — О которых думали, что они в загул ушли?
— Это не явившиеся на проверку служащие моей охраны. Дезертиры и предатели! — Вильгельм хмуро сплёл на груди руки. — Я хочу забрать последнего живого и допросить с пристрастием.
— Па-азвольте! — мгновенно проснулся Витгенштейн. — Эти террористы совершили преступление против подданных Российской империи. Пусть временных подданных, но тем не менее! И следственные мероприятия будут проводиться русскими специалистами!
— Не забывайтесь, юноша! — Вильгельм свирепо перекосился, раздувая ноздри. — Эта мразь едва не убила моего сына и его семью. Это практически семейное дело!
— Семейные дела русские следователи тоже успешно разбирают, — нисколько не устрашился Витгенштейн. — Кроме того, этот злоумышленник давал вам личную клятву верности, и до вчерашнего дня считалось, что он всецело вам предан. Что если вы хотите избавиться от последнего, лишнего для вас свидетеля?
— Как вы смеете⁈ — рявкнул кайзер.