— Я не знаю, — с закрытыми глазами ответил дойч. — Я не знаю даже, был ли он в курсе хоть чего-либо.
— Уж я узнаю! — произнёс Вильгельм таким тоном, что я бы точно не хотел быть в числе тех, кого он будет допрашивать. — Господа, я вынужден немедленно покинуть вас.
И тут во дворе приглушённо бумкнуло, и все мы почувствовали всплеск манопотоков.
— О! А вот и государь! — произнёс Серго с таким выражением, словно он страшно рад, что явился кто-то старший, и можно будет просто выполнять приказы.
19. ДВА ИМПЕРАТОРА — СТРАШНАЯ СИЛА. А УЖ ФАНТАЗИЯ…
ТЕ ЖЕ И РУССКИЙ ИМПЕРАТОР
Естественно, все тут же повалили на двор. Ажитация наблюдалась полнейшая. Какой там протокол! Всё, как писал тот граф в своей книжке, смешалось в доме (только на этот раз в доме Вархафтингов).
— Живенько тут у вас, — сказал высыпавшей на крыльцо толпе Андрей Фёдорович и внимательно прошёлся по лицам, явно отметив отсутствие Фридриха. Лицо его неуловимо изменилось: — Надеюсь, все живы?
— Вверенные подопечные не пострадали, дорогой дядюшка! — отрапортовал Иван. — Основной удар террористической группы приняли на себя несколько человек охраны. Повреждения одного оказались фатальными, он погиб ещё до нашего прибытия. Остальные тяжелы, но их удалось стабилизировать. — Смена заступила на дежурство, резерв вызван.
Глянь-ка, и когда успел?
Андрей Фёдорович покивал, оглядывая вырванный угол дома.
— Однако…
Он поднялся на крыльцо и пожал руку кайзеру:
— Доброе утро, мой дорогой царственный брат! — и тут же перешёл на неофициальный тон: — Я вижу, тебя выбило из равновесия сие происшествие?
— Рад бы скрыть, — кривовато улыбнулся Вильгельм, — да всё равно же тебе сегодня же доложат. Напала моя же охрана. Пятеро предателей.
Русский император аж присвистнул:
— Теперь я понимаю, как они смогли сквозь защиту пройти. — он с возросшей тревогой оглядел встречающих. — А что же Фридрих? Ранен⁈
— Ранен, но уже осмотрен целителем, спит, — пояснил Вильгельм. — Да хуже другое. Заговор у меня. И моя… Мария тоже замешана.
— Н-да, неприятно…
— Так что, прости, но придётся нам наше развлечение, пожалуй, отложить.
— Да ладно! — расстроился Андрей Фёдорович. — Столько приготовлений! — И тут же лицо его озарилось новой мыслью: — Послушай-ка, Вилли, какую я тебе предложу интригу.
Они отошли в дальний угол двора и начали тихо переговариваться. Мало кто этот разговор разобрал, естественно. Разве что лисы, да я, да Серго. Айко ещё шикнула на Мидзуки:
— Да не таращись ты в их сторону, кулёма! Внимание привлекаешь!
— Кулёма? — не поняла Мидзуки. — Это что такое?
Но тут откашлялся уж Серго — с таким намёком, мол, слушать мешаете — и все заткнулись. А Андрей Фёдорович как раз толковал кайзеру:
— … обстряпаем всё в лучшем виде, комар носа не подточит. Во-первых, прямо сейчас составим подложный отчёт о том, что в городке Железногорске Иркутской губернии произошёл мощный взрыв, до основания разнёсший охотничий домик для особо уважаемых гостей. В момент взрыва в доме находилось несколько представителей русской аристократии, руководящих приёмом германской делегации из весьма высокопоставленных лиц. Что-нибудь добавим там про разбор завалов. Непременно упомянем, что ни одного живого обнаружить на месте взрыва не удалось, тела обезображены настолько, что опознаются с трудом по остаткам одежды. — Кайзер хотел что-то сказать, но Андрей Фёдорович предупредительно поднял палец: — И сей отчёт срочными депешами отправим для дачи соответствующих статей в центральные русские газеты. В «Имперские ведомости» да плюсом в «Столичные новости» — эти больше про Московские да Петербуржские сливки общества пишут, ну да намёк дадим кому надо, возьмут. В местную непременно, «Вести Иркутской губернии». Ну и в «Дальневосточный вестник» до кучи.
— Но ведь в Германии решат, что я погиб! — воскликнул кайзер.
— Вот именно! — обрадованно хлопнул его по плечу русский император. — Именно, дорогой брат! А особенно обрадуется кто? Ну-ка?
Вильгельм уставился в пол, быстро поводя туда-сюда глазами.
— Заговорщики!
— Ну конечно! — воскликнул Андрей Фёдорович так, что это услышали уже все. Впрочем, тут же снова перешёл на шёпот: — И своими словами и действиями злоумышленники непременно себя обнаружат! Надо дать им дня два-три на сию процедуру. Половину дела по раскрытию злостных ячеек выполнят самостоятельно! Только уж всю свиту твою без исключения придётся лишить средств связи, чтоб никому заранее сигнал не отправили. И всех, как Фридрих проснётся, на предмет причастности повторно допросить.
— Так уж всех допрашивали!
— Э, брат! Отвыкли вы от дара правдовидения, оно заметно. В этом вопросе главное — что?
Вильгельм насупился:
— И что?
— Правильный вопрос задать! Вот вы, к примеру, что спрашивали?
Кайзер секунду поколебался. Потом, верно, вспомнил, что я-то всё одно при всей процедуре присутствовал. Сказал:
— Причастен ни каким-либо образом допрашиваемый к обнаруженной бомбе? Знал ли о ней?
Андрей Фёдорович скептически приподнял брови:
— А теперь представим, что человек действительно совершенно ничего не знал о бомбе. Но! Знал или подозревал о деятельности тайного общества? Видел или догадывался о том, что кайзерин ведёт какую-то собственную игру в обход кайзера? В таком случае этот человек совершенно честно мог просто промолчать — вы ж его не об этом спрашивали! Так что я бы непременно всех передопросил. А то, глядишь, и не по разу бы. Всех! И самых близких! Может, они вовсе и не доверенные, а только в доверие втёршиеся.
Кайзер задумался. А Андрей Фёдорович продолжал развивать идею:
— А после организуем такую каверзу: визит вроде как заканчивается, потом твои все грузятся на дирижабли, а мы с тобой всё стоим, прощаемся, разговариваем. Как все поднимутся на аппараты — ты отдаёшь приказ им отправляться обычным ходом без тебя, а я тебя прямиком в берлинский дворец забрасываю! Представь, тебе какая выгода! Даже если кто-то среди делегации или обслуги был связан с бунтовщиками и умудрился мимо всех повторных допросов проскользнуть — а таких хитрецов я бы со счетов сбрасывать не стал — никого они предупредить не успеют! У тебя все козыри в руках будут!
Кайзер хмурился и думал. Прошёлся по доскам двора туда-сюда…
— А давай, Андрей! Согласен! Всё равно я их тепленькими застукаю. После такого происшествия раньше, чем через неделю возвращения немецких дирижаблей на родину всё равно никто ждать не станет, верно?
— Конечно! Да и вообще, случись бы так, все поголовно были бы задержаны до окончания следственных разбирательств. Если от твоего посла придёт запрос, так и ответим.
— Решено! — рубанул ладонью воздух кайзер. — Остаюсь!
— Вот и славно! — обрадовался Андрей Фёдорович. — А пока так и так два дня сидим — вот и смысла откладывать наши соревнования нет! — Тут он подхватил кайзера под локоть и вместе с ним зашагал в нашу сторону: — Мы рады вам сообщить, господа: сегодня состоится… назовём это «дружеский матч». Между германской и русской командами.
Мы с Серго с недоумением переглянулись и дружно пожали плечами — ни о каком матче мы и слыхом не слыхивали.
— А можно поинтересоваться, дядюшка, — начал Иван, — кто и с кем будет соревноваться?
— И хотелось бы знать, в чём? — добавил Витгенштейн.
— Конечно, можно! — с предвкушением прищурился Андрей Фёдорович. — Нужно! Дело в том, что мы с моим царственным братом Вильгельмом Десятым некоторое время назад поспорили. Он полагал, что победа на дуэли, которую одержал всем нам известный Илья Алексеевич Коршунов…
— Герцог Топплерский! — веско добавил кайзер.
— Да, господа, герцог Топплерский, — с тонким ехидством повторил Андрей Фёдорович. — Так вот, его величество кайзер германии полагал, что победа эта случайна. А я убеждал его в ошибочности этого мнения. Более того, — император многозначительно улыбнулся, — я утверждаю, что не только Илья Алексеевич славен своими победами, а и друзья его. Поэтому сейчас, господа, состоится ваше… назовём его состязание. С русской стороны выступят великий князь Соколов, герцог Коршунов, князь Витгенштейн и князь Багратион. — Андрей Фёдорович оглядел наш короткий строй, в который мы непроизвольно, по армейской привычке, сбились. — Откровенно говоря, я полагал, что с вами будет и князь Дашков, поэтому предложил германской стороне выставить пять машин. Но мы же не будем отступаться и разочаровывать гостей? Как вы считаете, господа?