— Ой, кошмар! — снова сказала Есения. — Надо было мне неладное заподозрить, ещё когда он меня теми ремнями к креслу притягивать стал. Спасибо, хоть шлем был… — она слегка закатила глаза. — Как понёсся! Ветер бьёт, эту люльку треплет! Я всю дорогу молилась — лишь бы желудок… Ну вы понимаете… От самого́огнём нестерпимым пышет! Меня мотыляет — то воздух ледяной, то жар опаляющий. Только самоисцелением и спасалась. Ладно, хоть шлем маленько от копоти защищал.
Михаил несколько покраснел:
— Убей — не пойму, душа моя, откуда копоть-то взялась? Никогда и не было…
— Так от меня! — усмехнулась Есения. — Как начало платье от жара по краям пригорать да коптить…
Кошмар — вот был вердикт всех присутствующих женщин, и подобный способ передвижения единодушно признан бесчеловечным.
— С другой стороны, — задумчиво сказала Дарья, — если б ты знала, как тяжко будет — неужель не полетела бы? Я бы, наверное, полетела.
Есения помолчала:
— Да полетела бы, твоя правда. Я ж думала, вас хоть кого-то спасу…
— Друзья! — остановил её Иван, прижимая руку к сердцу. — Еся, Миша, вы, верно, сейчас недоумеваете, но поверьте, что мы не можем в этот момент раскрыть вам всего произошедшего. Дело сие касается государственной безопасности двух держав, и разглашать суть событий мы не имеем права. Одно скажу: мы в действительности подверглись описанной опасности, и спасло нас только чудо. По окончании расследования, если будет на то дозволение, вы непременно узнаете все подробности.
— Однако, — добавил Петя, — я думаю, можно сказать, что один пострадавший всё же был. Но помощь местного целителя подоспела вовремя.
— Ангелина Афанасьевна смотрела? — тут же оживилась Есения. — Это очень, очень сильный маг, папа сам её рекомендовал на это место. А кто был ранен?
— Я, с ваш позволений, — слегка поклонился Фридрих. — Но всё уже есть проходийт, я чувствовайт себя прекрасный.
— Знаете, дамы, что я думаю? — посмотрела на женское общество Соня. — Надо Есю в баньку. После этакой нервической нагрузки, м?
— Я распоряжусь, — кивнула Серафима. И вскоре женский кружок нас покинул.
21. ПОСЛЕДСТВИЯ «СОРЕВНОВАНИЙ»
ДУРЬЮ МАЕМСЯ
— А мы пойдём за стол! — неунывающе махнул рукой Сокол. — Чего это такая поляна стынет? Ох, Михаил, доложу я тебе, какое сейчас соревнование у нас с германцами случилось, обалдеешь!
— Восторг полнейший? — кисло переспросил Дашков. — И опять без меня?
— Да нет, друг, тут дело не в восторгах. Опять же, вышло так, что с нас очередное неразглашение запросили. Но о том, что победа полностью и безоговорочно осталась за нами, рассказать можно. Да и стопочку за превосходство русского оружия над дойчами поднять не грех!
Мы повлекли Мишку за стол, перед которым он всё же ещё раз нерешительно притормозил:
— Может, дождёмся их, а? Ну сколько там можно мыться?
— О-о, брат! — приобнял его за плечи Иван. — Ты недооцениваешь наших дам! Баня в женском варианте — это ж не столько парилка, сколько потом посиделки. Там комната для отдыха с вот такенным столом, с диванчиками. Сядут они там, розовые, напаренные, а на столе уж и самовар с брусничным чаем, и всякие плюшки-ватрушки — да как начнут нам, любимым, косточки перемывать. Это часа на три минимум.
— А ежли нос сунешь поторопить их, — рассудительно добавил Хаген, — по этому же носу и щёлкнут.
— Я-я! — поддержал его Фридрих. — Опасный дело!
— Так что садись, генацвале, — тоном радушного хозяина пригласил Серго, — у нас тут такое отличное вино есть — и красное, и белое, и даже розовое, э! — с наших фамильных виноградников, панимаешь, да!
— За сегодняшнюю победу! — завершил эту длинную мысль Петя.
Так что мужская часть компании вольготно расположилась за домашним столом и принялась дегустировать. Границы «злоупотребления» не переходили (тут нам шашлык-машлык в исполнении князя Багратиона-Уральского очень способствовал), однако ж пришли в преизрядно приподнятое и куражливое состояние. Расслабились, надо полагать, вырвавшись из-под благотворного влияния любимых женщин.
И, как полагается, душа запросила праздника. Или шкоды — тут уж каждый своей меркой оценивает. Зачинателем в этом предприятии, конечно же, выступил наш великий князюшко:
— Миха, смотри как я теперь могу!
Иван, сдвинув интеллигентным жестом артефактные очки на самый кончик носа, мазнул огненным взглядом по столбу моего забора. И срубил сантиметров пятнадцать верхушки!
— Ха! Я тоже так могу! — Дашков совершенно таким же взглядом маханул — и срубил ещё десять сантиментов столба!
— Э! Алё! — воспылал праведным хозяйским гневом я. — Вы мне так весь забор порушите! Нашли, ядрёна колупайка, чем меряться! Юноши пылкие со взорами горящими!
Сокол от моего вопля аж в затылке зачесал:
— Ну это… чего-то я не подумавши…
А Миху, вишь, закусило:
— Вот это ты дал! Во дал, братец! А давай-ка и мы с тобой пободаемся, а? Давненько я раз на раз не выходил!
— Это как?
— А вот так! Всё запросто, как наши огневики в Новосибирске. Упрёмся взглядами друг в друга, кто превозможет — тот и победил! — непонятно ответил Дашков.
— Э-э-э, генацвале! — попытался урезонить их Серго. — А если кто не превозможет — того в морг? С выгоревшей головой⁈ Вы в своём уме?
— А давай! — подскочил Сокол, которому окончательно шлея под хвост попала. Подозреваю, что умеренный градус вина наконец-то компенсировался неумеренными объёмами.
Иван выскочил из-за стола и устремился на двор. Дашков за ним. Ну и мы с Серго, Фридрихом и Хагеном, понятно — тоже.
— Рассказывай! — уже требовал несколько нетвёрдо стоящи й Сокол. — Как там надо?
— Чего «как надо»? — Мишка, уже тоже здорово косой, объяснял с активным применением жестикуляции: — Просто смотрим друг на друга. Ну… с этим вот… с огнём, во! Чей взгляд передавит, тот и победитель!
Два князя, пошатываясь, встали напротив друг друга, метрах в десяти.
— Вы чё творите-то!.. — попытался вразумить их Петя, на заплетающихся ногах побежав с крыльца.
— Уди́! — коротко рявкнул Сокол, сорвав очки и мазнув в сторону Пети предупредительной огненной плетью.
— Вайме! — ошалело трезвея, вскрикнул Серго и поймал Петю за плечо. Иначе тушить бы пришлось его, ей-Богу!
— Не-е подходить к зоне поражения! — сердито воскликнул Дашков. — Опасно!
Да ядрёна колупайка! Ну ладно он — «огненный», там почти все без башки, Иван-то куда лезет? Или поглощение места силы так действует? А мы тогда чего? Вроде, все трое в адеквате, а этих, вишь, понесло…
— Ой, чего щас будет… — пробормотал Серго.
— Может, парализовать их? — предложил Хаген. — Илья Алексеевич, сможете?
Тем временем «поединщики» разошлись почти на всю длину двора.
— Двоих магов такого уровня? Да на таком расстоянии? — я покачал головой.
— А, может, изолировайт они во избежаний? — предложил Фридрих. — В каменный мешок? Э-э-э, два мешок? Я бы мог.
Иван тем временем, словно примериваясь, приложил палец к виску. Михаил же просто раскинул руки и ласково и, как казалось, с сожалением смотрел на Сокола. Зря он так. Стекло в теплице Кнопфеля Ваня плавил легко и непринуждённо.
— Не вышло бы…
Я хотел сказать: «Не вышло бы хуже», — но тут из глаз обоих бузотёров одновременно вырвались лучи. И упёрлись друг в друга! Посреди двора засиял невозможно яркий, искрящийся, словно новогодний фейерверк-потеха, сполох. Два «огненных взгляда» пытались перебороть друг друга, сыпали искрами, чадили дымом! Я даже не пытался представить, какая температура была в месте их столкновения… На Земле, вообще, подобная возможна? Не знаю. Но лиственничные доски двора под этим протуберанцем начали интенсивно обугливаться. В воздухе запахло жжёной смолой.
Через несколько томительных мгновений стало ясно, что Дашков сильнее. По крайней мере, его «луч» становился длиннее, передавливал, словно съедая взгляд Сокола. Вот уж он на три четверти превозмог!
— Иван!!! По счёту «три» закрывай глаза! — крикнул Мишка. — Раз! Два! Три!!! — и, закрыв глаза, отпрыгнул в сторону.