Сокол, тоже опустив веки, в изнеможении прислонился к стене сарая. По-моему, он даже протрезвел. Но Дашков уже бежал к нему с противоположного угла двора. Он сгрёб великого князя в охапку и затряс, восторженно хрипя:
— Охренеть! Три минуты! Ваня, три минуты! Ты держал мой взгляд три минуты!
Три минуты? Мне казалось с момента начала дуэли прошло минимум полчаса!
— И чего? — устало, тяжело ворочая языком, ответил Сокол.
— Ваня, ты совсем дурак? — Дашков отстранился, вытаращив глаза. — Я сильнейший из огненных магов Российской империи! Пятый в мире! Ну, из нам известных. И ты целых три минуты держал мой прямой «плазменный взгляд»! Это охренеть какое достижение! Мне же никто не поверит!!!
— К-как представитель Третьего отделения, — слегка заикаясь, начал Петя, — я буду вынужден потребовать от вас, господа, написать объяснительные по поводу произошедшего инцидента!
Михаил посмотрел на него долгим взглядом, тяжело вздохнул и сел на подвернувшийся чурбак:
— Ну вот, — негромко, словно сам себе сказал он, разводя руками, — опять бумажки всякие писать…
Мы грохнули хохотом.
— Добро пожаловать в наш мир! — похлопал его по плечу Серго. И тут случилось нечто похуже объяснительных бумажек. Наши дамы — розовые и разнеженные — вышли из-за угла дома нарядной группой. И все как одна резко остановились, подозрительно поводя носами:
— Это чем это у вас тут несёт горелым? — с превеликим подозрением первой разморозилась Есения. — Михаил! Твоих рук дело⁈
СОБЫТИЯ ПРИОБРЕТАЮТ НЕОЖИДАННЫЙ ОБОРОТ
Следующий день нас в некоторой степени огорошил. Начать с того, что засиделись мы в доброй компании далеко заполночь, а утром были выдернуты из тёплых постелек явлением человека без искры веселья в глазах. Мундир на нём был Императорской канцелярии и без знаков различия, что обычно страшно нервировало всякого с таким человеком беседующего — кто его знает, в каком он чине? Как держаться? Вдруг ляпнешь чего не того, отправят в Тмутаракань, хвосты коровам крутить.
Канцелярский вежливо пожелал всем помятым господам доброго утра и поставил нас в известность, что второй день отдыха закончится для нас в час тридцать пополудни — собственно, через два часа. Именно к этому часу к железногорскому воздушному причалу подойдёт военный транспортник «Император Константин», специально ради наших прекрасных глаз скорректировавший свой маршрут по пути следования к конечному пункту назначения (Гавайским островам). В список персон, подлежащих отправке вошли: я, три весёлых князя, Хаген и внезапно Дашков. И он (представитель канцелярии) явился специально загодя, чтобы за отведённое время все мы успели собраться и прибыть к точке отправки в достойном виде.
— Время стоянки — десять минут. Не извольте опаздывать, господа! — и развернулся на выход, оставив нас растерянно хлопать глазами.
— Э-э-э… Простите, — встрепенулся в спину почти ушедшего господина Сокол, — а если мы на Гавайи летим, можно жён с собой прихватить? — канцелярский обернулся, и Сокол договорил со странной для него неуверенностью: — Войны, вроде, нет… Отдохнули бы… Море…
— В выданном мне предписании, — сухо ответил канцелярский, — указан прямой запрет на отправку с вами третьих лиц. Всего доброго, господа. Прошу прибыть за десять минут до назначенного времени погрузки.
— Ну и какой в этом смысл? — проворчал Серго, когда неприятный дядька достаточно удалился. — Выдэрнуть нас с такой поспешностью, отправить на дальний морской курорт, да ещё запретить жён с собой брать…
— Насчёт запрета на сопровождающих лиц я всё прекрасно понимаю, — также негромко ответил ему Петя. — Странные дела вокруг нашей компании в этот приезд кайзера закручиваются. Бомба. Дымные эти снаряды. Даже если охота идёт на одного Илюху, и всё произошедшее — месть каких-то уязвлённых германских аристократов, ситуация опасная для всех, кто Илье близок. А если охота идёт на всех нас?
— Да уж, согласен, сглупил, — признал Иван. — Девчонок с собой тащить — верх безалаберности.
— Единственное мне непонятно, — встрепенулся Петя, — почему Гавайи? Там народу почти нет. Мы ж будем со всех сторон видны, как шиш на ровном месте!
Сокол задумчиво смотрел на дверь, за которой скрылся канцелярский служака:
— Посмотрим. В конце концов, наверху тоже не дураки сидят.
Остатки выделенного времени я лично потратил на любезности с женой. А чего? Полевую форму натянуть — много ли времени надо? А поесть мне и так с собой соберут, в дирижбанделе делать нечего, вот и поем.
Видимо, так решил не я один, потому что земля снова слегка дрожала, но не так критично, как в прошлое землетрясение. Всё ж таки Иван вчера здорово энергию подвыплеснул, пока Мишке противостоял.
Ну а после мы загрузились во Фридрихов автомобиль и помчались к посадочной «сцене».
На «Императоре Константине» мне уж приходилось езживать. Огромаден он был безмерно и рядом с нашей причальной мачтой выглядел, как рослый и вдобавок тучный дяденька, мостящийся усесться на крохотный детский стульчик. Впрочем, у него (как у всякого военного борта) имелся десантный модуль — им мы наверх и вознеслись.
Дежурный матрос показал нам отведённые для нашей компании двухместные офицерские каюты, на все прочие вопросы ответив: «Не могу знать», — и исчез из нашего поля зрения. Сокол как-то занервничал от этакой неопределённости, преисполнился подозрений и, прихватив Петю с его удостоверением, отправился к дежурному офицеру.
Надо полагать, они там козырнули всеми своими титулами и должностями, потому как явились несколько успокоенные, с маршрутным листом и расписанием стоянок.
— Ну это же ужас какой-то, — сказал Дашков, читая эти бумаги. — Феерическая скорость у этого рыдвана! Мы только до Читы будем тащиться десять часов! Десять!!! Да там четыре часа стоять! А в Харбине! Нет, вы посмотрите! — Мишка затряс маршрутным листом. — Двенадцать часов стоянка!!! Я на Гавайи прибуду совершенным чучелком, помяните моё слово!
— Мда, — задумчиво протянул Хаген. — Нам, скорее всего, ещё и выходить не разрешат? Надо будет попросить кого-то, чтоб провианта нам на дорогу подкупили.
— И кого просить? — поморщился Иван. — Как узнать, что человек надёжный? — Он побарабанил пальцами по крошечному столику, вокруг которого мы все сидели. — Ладно. В Читу прибудем, запрошу у капитана допуск к рацио, пробью этот вопрос.
— М-да, с надёжными людьми вообще всё сложно, — задумчиво согласился Петя, которого периодически накрывала профессиональная подозрительность.
И тут нас всех поразил Серго, до того долго и задумчиво глядевший в иллюминатор.
— А прэдставьтэ сэбе, — межденно и с чудовищно выпяченным акцентом заговорил он, — на сэкунду только прэдставьтэ, что случилось бы, если бы Илюха послэ жёлтой бомбы нэ на тэхнику вызверился, а на людэй?
Князья тревожно переглянулись.
— Особенно если б мы по дурости останавливать его кинулись, — поёжился Иван.
— Рассуждая логически, — высказался Хаген, — те, кто это устроил, ожидали, что Илья убьёт кого-то из князей, кроме, разве что…
Все уставились на Дашкова, который растерянно захлопал глазами:
— И чего вы на меня так смотрите?.. Я вообще не понимаю, о чём речь! Жёлтые бомбы какие-то…
Петя вздохнул и вытащил из планшетки лист бумаги с ручкой:
— Что ж, признаю́это вынужденной мерой. Пиши, Миша…
После того, как Дашков подписал очередное неразглашение и был посвящён в события охоты, Петя сказал:
— Теперь, господа, совершенно очевидно, что присутствие Михаила не только предполагалось нашим государем, но и было известно противоположной стороне. Потому что, видя угрозу члену императорской семьи, как бы ты повёл себя, Миша?
— Да я не только за Ивана! — подскочил Дашков. — Если б я понял, что Илюха с катушек съехал, я б его попытался как минимум заблокировать. До подхода медиков!
— Ты Илью в новой форме видэл? — скептически сплёл руки на груди Серго. — Да в состоянии бэрсэрка!