— Я считаю, — жёстко сказал Петя, — расчёт был на то, что мы в короткий срок перебьём друг друга.
Хаген покачал головой:
— Рассуждая по-немецки, я могу предположить несколько иное. Организатор этой акции рассчитывал, что вы, объединившись против непосредственной опасности, убьёте Илью Алексеевича. Возможно, в лесу предполагались диверсанты, которые должны были вам… поспособствовать в этом. Или, ещё вариант, Илья мог кинуться в сторону императоров. В таком случае…
— Да его бы сразу охрана положила! — воскликнул Серго.
— Именно! — прошептал Петя. — Именно! В таком случае Фридрих…
— Фридрих в один момент сделался бы свободен! — закончил за него Иван. — Вот такая весёлая картинка.
— Господа! — Витгенштейн смотрел в стену вытаращенными глазами, в которых мелькали стремительные мысли. — Простите, мне срочно нужно отправить радиограмму!
Он вылетел в коридор пулей, а мы остались обдумывать неприятный факт.
— Сокол, — начал я, — ну будь другом, придумай что-нибудь, а? Зателепался я уже с этим сюзеренством. Может, какой-нибудь русский закон принять, позволяющий всё это взад разворачивать? Мож, в Императорскую канцелярию прошение написать, а?
— Прошение… — хмыкнул Иван. — Эти канцелярские тебе так взад развернут! Вернёмся, я с отцом переговорю. Всё-таки, одна голова — хорошо…
— А две — патология! — брякнул Дашков. — Ну что вы на меня опять так смотрите? Есечка так шутит. По-медицински.
В дверь стукнули. Стюард безрезультатно стукнувшись в прочие каюты, обрадовался, что мы у Ивана с Петром сидим, лясы точим:
— Господа, не желаете чаю свежего?
— Валяй! — махнул Иван, сгребая бумаги с маленького столика.
— Выпечка есть ещё горячая. Пироги-с — мясные, картофельные, капустные.
— Покуда нет. К вечеру возьмём.
Пока что мы ещё расправлялись с домашними припасами.
Только стюард отъехал — Петя примчался. Сел, на автомате свою кружку схватил.
— Отправил? — скупо спросил Иван.
— Ага.
— Ну, теперь если нас всех убьют, в Третьем отделении хотя бы будут знать, за что нас хотели убить в прошлый раз, — усмехнулся я.
— Сплюнь! — возвысили голоса Иван с Петей разом. Нахватались у бати!
— А ты ещё женщин хотэл с собой взять, — задумчиво сказал Серго.
— Да говорил же уже — сглупил, — поморщился Иван. — Ладно, хотя бы с голоду не помрём, на пирога́х до Гаваев протянем. Но позвонить всё равно надо будет — девочкам как раз. А то ведь с них станется, купят билеты да прилетят вслед за нами на острова.
И все согласились, что наши девочки — могут!
22. ЛЕТИ ТУДА, НЕ ЗНАЮ КУДА
«ИМПЕРАТОР КОНСТАНТИН»
Почаёвничали — разошлись по каютам покемарить. Полчаса не проходит — в каюту к нам стучат!
— Кого несёт? — пробурчал я, приоткрывая один глаз.
— Коршун, спишь? — глуховато спросил из-за двери Серго.
— Да заходи уж, — я сел и подвинулся в угол койки, чтоб Серго мог расположиться.
— Я ненадолго, — он как-то странно оглядывался.
— Ты чё такой загадочный.
Серго пару секунд смотрел на меня со значением.
— Ну⁈
— На камбузэ спёрли ящик сгущёнки. Я случайно узнал — тупо звэриным ухом услышал. Двэрь осталась нэплотно прикрыта, а в коридоре матросы разговаривали.
Я некоторое время осознавал этот факт, а потом рявкнул:
— Айко!!!
— Да, господин? — немедленно раздалось с верхней вещевой полки.
Вот я почему их не замечал, даже краем глаза, как мутное невнятное пятнышко! Затаились, хитрюги!
— Вы почему здесь, япону мать вашу⁈ А Серафима⁈ А дети⁈
— С ними остались Хотару и Сэнго, — невозмутимо, но всё же не проявляясь, ответила Айко. — Вы, верно, забыли, что отец взял с меня личную клятву о том, что я буду защищать вас в бою?.. А мне вот вчера напомнили. Поэтому я с вами. И Мидзуки.
Мидзуки — чтобы держать её под материным присмотром, понятное дело. Иначе она в моё отсутствие накуролесит!
— Жратву больше не таскать, — проворчал я. — Вон, сидор на второй полке, возьмите. А к вечеру пирогов горячих купим.
Вообще, дирижбандель укачивает не хуже поезда. Так что к вечеру выспались мы просто до хруста. Еле от подушек морды мятые оторвали, снова собрались у Ивана, потрепались немного.
— Ладно, кажись, подлетаем! Чита скоро, полчаса до прибытия. — Иван поднялся и экономно потянулся. — Пойду поговорю насчёт позвонить.
Но никуда звонить не пришлось. Не успел он открыть дверь, как к ней подскочил дежурный матрос:
— Ваш-высч-во! Господа офицеры! Всех приглашают в малую кают-кампанию, срочно!
Ну срочно так срочно — потопали.
В пустующей небольшой комнате нас ожидал — и почему я ни разу не удивляюсь? — ещё один служащий Императорской канцелярии:
— Господа! Обратите внимание, — он ткнул пальцем на лавку, на которой было выложено шесть стопок одежды, — ваша временная форма.
— Техников? — изумился Дашков.
— Да. Я попрошу вас здесь же переодеться.
Форма, что характерно, была далеко не новая, хотя вся выстиранная.
— А вещевые мешки нам зачем? — не менее удивлённо спросил Иван.
— Переложите в них свою форму, — как само собой разумеющееся сообщил канцелярский. — Туда же по возможности упакуйте и ваш багаж. Ваши чемоданы поедут дальше в сопровождении переодетых под вас людей. Обещаю, по окончании операции они будут отправлены по вашим адресам.
— Натуральный шпионский роман! — почему-то восторженно выпалил Дашков и первым принялся переодеваться.
БОРТ №2
Переодетыми в технарей, мы прошли до своих кают и принялись быстро сталкивать в объёмистые сидора походный скарб.
— Айко, Мидзуки! Следовать за мной, своего присутствия никому не выдавать.
— Будет исполнено, — сдвоенно прошелестело над ухом.
За дверями нас уже поджидал ещё один такой же «техник» с незапоминающимся лицом. Он строго оглядел нас, удовлетворился увиденным и предупредил:
— Двигаемся за мной, господа. Без разговоров.
Молча прошли мы через сеть коридоров до грузовой палубы номер два, спустились по краю аппарели, на которой вовсю суетились настоящие техники и грузчики, и пошагали в свете ночных прожекторов по бетонке вдоль ряда причалов, над которыми на различной высоте были пришвартованы разнообразного вида дирижабли.
Я уж думал, так и придётся два километра пилить до самого края посадочного поля, но у третьего причала сопровождающий повернул к спущенной люльке десантного модуля очередного военного транспортника — небольшого и ничем от других не отличающегося. У меня возникло впечатление, что подобран аппарат был прямо как наш «техник» — на основании максимального отсутствия каких-либо ярких черт. Не слишком маленький и не особо большой, не новый и не старый — в меру походивший. И даже бортовые номера у него были словно немного припылённые. «Саратов». Что ж, не лучше и не хуже других название.
У самого десантного модуля сопровождающий обернулся к нам и негромко проинструктировал:
— Господа, вы поступаете на этот борт инкогнито, как команда техников, сопровождающих новейшее тайное оборудование. Фамилии указаны подложные, ознакомьтесь, — он протянул Ивану небольшой листок. — Запомнить и уничтожить. Вас зачислили на довольствие наряду с прочими членами экипажа, но для любых работ кого-либо из вас привлекать запрещено. Вы обслуживаете технику, разговаривать о которой вам запрещено. В случае любых провокаций ссылаетесь на Третье отделение. На крайний случай… — он посмотрел на Ивана, тот кивнул:
— Да, у меня есть связной артефакт.
— Прошу грузиться в модуль. Борт готов к отлёту, ждут только вас. За три часа до выгрузки вы получите финальные инструкции по радиосвязи.
На борту нас встретил хмурый вахтенный офицер.
Сокол козырнул ему со всей невозмутимостью:
— Прапорщик Иванов со вверенным мне техническим взводом прибыл.