— Тоже верно… А знаешь, что забавно? — вдруг хохотнул Иван. Я покачал головой. — Вот послали нас в безопасное место. Уберечь от покушений и вообще — убрать с глаз долой. А место прям такое безопасное — дальше некуда, да?
— Да-а… — протянул я, — тут ты прям в самую дырочку попал. Самый край Земли…
— Не успели прилететь — и на тебе!
— Кушай, как говорится, не обляпайся.
— Мне интересно, прилети мы в самом деле на Гавайи… — Сокол многозначительно замолчал, и мы оба глубоко задумались — а остались бы на белом свете замечательные острова Гавайи, прибудь мы на них вчера? Аж как-то неловко стало перед ни в чём не повинными гавайцами.
Я повозился, чувствуя неприятную ломоту в спине:
— Чего доктора́-то говорят, я тут надолго?
— Да ничего толком не говорят! Только диагнозами машут: «Нервное истощение и многочисленные ушибы мягких тканей». Ядрёна колупайка, на него ТАШ упал, а у него ушибы! Ладно, ты очнулся, пойду наших порадую! — неожиданно закончил Иван. И, что характерно, ушёл. Весь такой последовательный.
Я тоже попытался встать, но вбежавшая с выпученными глазами медсестричка толкнула меня ладошкой в грудь, и бравый победитель англов и инков упал обратно на подушку. Япону мать вашу итить… Слабость просто неимоверная…
За долгий день ко мне кто только на зашёл. Понятно, что все наши. Потом Тигра и Рыжуля. Они-то и поведали о потерях. Из знакомцев ушел на вольные небесные пастбища Конь. Это тот, с кем мы в Африке отжигали. Царствие небесного тебе, воин.
А потом пришёл казак — несостоявшаяся жертва. Он так вообще, поваром оказался. И прав я был — накрыло кухню взрывом, и очнулся он уже привязанным. Спасибы всякие говорил.
— Ты лучше мне мяса какого приготовь — и всей благодарности! О!Сладкого ещё чего нить! И это, сладкого побольше, а то есть тут сластёны! — где-то рядом хихикнули.
— Слушаюсь, ваш-светлость! — принял строевую стойку казак.
— И тянуться перестань!
А потом незаметно наступила ночь.
Выпустили меня на завтрашнее утро. Прям после того как лечебной кашкой накормили. Насильно практически накормили, уточню. Потому как была кашка та сильно подозрительной. Зеленоватого цвета и пахла травой же. Я сперва даже её обозвал.
— Что это за, — говорю, — у вас кашка-какашка?
Но суровый дохтур поставил кашку непременным условием для выписки, и я смирился. Оказалась она даже вкусная, этого не отнять. Но всё равно — подозрительная.
НОВАЯ ЗАТЕЯ
Утром после завтрака я вышел из госпиталя, а на базе уже вовсю кипела «бурная деятельность». Оно и понятно. Ежели не починить всё что можно — следующая вражеская атака может стать последней.
Прямо по выходу был незамедлительно пойман Багратионом.
— Ага! — алчно воскликнул тот. — Вот ты-то мне и нужен!
— Это чего это? — подозрительно уточнил я. — Я никакими инженерными заклинаниями не владею — токмо прибить кого сосулькой к стене. Да тут таких умельцев…
— Ты у нас — кто? Медведь, причём северный! Значит, морозы тебе не страшны! — восторженно продолжил Серго. — Значит, со мной пойдёшь!
— Ну так-то да. Вообще — приятственные тут погоды, как по мне. — После зелёной кашки-какашки всё казалось подозрительно симпатичным и спокойным, и финальная часть заявления до меня дошла не сразу: — Э-э! А куда идти-то?
— На разведку! –конспиративно зашептал Багратион, улыбаясь во всю свою… э-э-э… пасть?
— Так-так-так, погоди! Давай-ка без частичных трансформаций!
— Ой! Всё-всё, извини, дарагой, извини! — Серго экспрессивно стукнул себя в грудь и снова понизил голос: — Мысль есть, э! Не может же Дашков один эту гадскую базу искать, вэрно? Вот — всэх оборотней, кто к морозу устойчив, и посылают.
— Ха! Этак можно сразу всех заслать! У оборотней же почти все — в меховой шкуре. И вообще, Серго, — я приобнял его за плечи, — ты пойми, если мы с тобой пойдём, с нашей фатальной военной удачей, именно мы её и найдём! Чисто случайно, понимаешь? Будем мчаться куда глаза глядят и наступим!
— Так это же прекрасно! — вдохновился нарисованной мной картиной Волчок.
— Ага. И ещё мы всенепременно что? — спросил я.
— Что?
— Обязательно во что-нибудь вляпаемся! Прям по самые-самые!
— Так это опять же — прекрасно! Превосходно даже! — не поддержал моих опасений Багратион.
— Ай, маньяк боевой заряженный! — отмахнулся я. — Бесполезно тебя отговаривать! А кого с собой берём?
— Так Сокола и Балабола. Если их не взять, я думаю, они меня из экипажа исключат. — рассудительно протянул Серго и опасливо покосился куда-то за спину: — Или ещё чего страшнее придумают.
— Эти могут…
— Кто чего может? — раздался голос Ивана со стороны ровно противоположной той, куда косился Серго. Тот аж подпрыгнул, но быстро сориентировался:
— О! Как раз! А мы тебя высматриваем, думаем: где же наш Со-о-окол? И как же он так тихо с подветренной стороны захо-о-одит…
— Ты мне зубы не заговаривай! — добавил начальственности в голос Иван.
— Даже и не собирался! — сделал большие честные глаза Серго. — А Витгенштейн где?
— Чего-то у «Святогора» с Хагеном, Швецом и Пушкиным мудрят. С Петиным нынешним взглядом профилактика стала — прям не забота, а сказка. Ему достаточно по-быстрому на любую технику глянуть — и вуаля! Вот эту прокладку заменить, а вот тут болт подтянуть, этот механизм на столько-то процентов изношен, такие-сякие риски. Представляешь скорость обслуживания? — восторженно рассказал Иван.
— Да-а! — протянул Серго. — А нытья-то было сколько? Тогда, думаю, командиры его в разведку не отправят. Он тут всяко нужнее. А вот и он, кстати!
К нам подпрыгивающей походкой приближался Витгенштейн.
— Даже не думайте! — ещё на подходе заорал он.
— Чего? — хором воскликнули мы.
— Вообще ничего без меня не думайте! Это ж надо, на два часа оставить нельзя! Они уже опять! — возмущённо разорялся Пётр.
— Да ты чего вообще? — попытался урезонить его Иван. — Мы ещё ничего!..
— Как же, как же! — подошедший Витгенштейн ткнул в грудь Багратиона: — Я его насквозь вижу, морду мохнацкую!
— Но-но, полегче тут насчёт морд! — проворчал я. Но Петю было не сбить:
— Ты, Вань, как думаешь, кто разрешение на разведку у командиров выбил? А? В рамках акции «Оборотень пустыни»? — и обиженно отвернулся: — Гады неблагодарные!
— Как⁈ — Иван аж присел. — А мы⁈
— А мы сидим на берегу! — сердито нахмурился Витгенштейн. — Где нам тепло и сухо!
— Да погоди! — я поймал его за руку и приобнял. — Ну чего разоряешься? Чего? Мы как раз хотели вас звать. Думали, как лучше всё обстряпать, чтоб вы тоже с нами в этих… в «оборотней»… Кто вообще это идиотское название придумал? Почему «в пустыне»???
— Из штабных кто-то, — пожал плечами Серго. — Говорят, модно. А «в пустыне», должно, потому что тут модных салонов нэт, панимаэшь.
— Модники, ядрёна колупайка… Ну всё, Петь, хорош дуться!
Петя ещё посопел, но сдался:
— Ну тогда хвалите меня, предусмотрительного. Я зашёл в штаб и нас с Соколом тоже включили в списки поисковиков.
— Так-таки сразу и включили? — не поверил Сокол.
— Ну не сразу. Сперва долго ныли, что подполковникам не положено, а полковникам — «вообще, где это видано⁈» — пропищал он, явно кого-то передразнивая. — «Особенно великим князьям! Негоже членам императорской фамилии по горам шариться! И другие разведчики найдутся!»
Иван покраснел и произнёс яркую и содержательную фразу о половых пристрастиях штабных на древнем военном диалекте.
— Ну, Петенька, ты нас по всем пунктам уел! — толкнул Витгенштейна в бок я. — Пошли, походный паёк получим и в арсенал ещё надо заглянуть…
— Правильно! — приобнял Витгенштейна Серго. — Да ещё спец одежду вам с Соколом взять. Мы то с Ильёй, — он обернулся на меня и улыбнулся, — меховые…
«ОБОРОТНИ В ПУСТЫНЕ»
Получив необходимое, мы вышли за ворота. Вообще, в отличие от штабных, складские выдали всё вообще без вопросов. Прям удивительно. А когда я задал вопрос об этих своих сомнениях, Витгенштейн сухо рассмеялся.