- Да уж, - буркнула я. ("И следить проще, и в госучреждениях очередей нет. И чиновникам на противные рожи просителей или жалобщиков смотреть не надо. Красота!").
- А когда в стране проходят выборы, например, в Парламент или в органы местного самоуправления, мы голосуем через "Look-Book". И Главу Государства мы выбираем так же.
- То есть вы "выбираете" ГГ столько лет подряд добровольно-принудительно через сеть? И избираете своих представителей в свой бутафорский Парламент так же? - раздраженно спросила я и прикусила язык, понимая, что сболтнула лишнее, ведь, как я помнила, сеть "Look-Book" была детищем Ныркова и его команды.
Сергей бросил на меня быстрый взгляд и тут же перевел глаза на дорогу. Он сделал вид, что мое негативное отношение к выборам в стране совершенно не относится к его работе над общегосударственной сетью. Хотя, в его коротеньком взгляде промелькнуло что-то похожее на злость, осуждение и неприязнь. Именно этот взгляд посеял в моей душе первые, пока еще смутные сомнения относительно моего нового друга и его роли в творящимся в стране беспределе.
Через три-четыре километра охранная зона закончилась. Я повернула голову назад и попыталась рассмотреть насколько далеко она простирается и что находится за ограждением. Но ничего, кроме той же бетонной стены не увидела. Правда, торцовая стена была оснащена еще и колючей проволокой. (Наверное, чтобы отбить охоту у местных жителей лазать куда не следует).
Чем ближе мы подъезжали к Столице, тем добротнее и богаче выглядели дома жителей Столичной губернии. Отсюда я быстренько сделала вывод, что уровень жизни и достаток людей здесь выше, чем в других губерниях.
На подъезде к Столице нас обогнала странная колонна, состоящая из пяти грузовиков, кузова которых были накрыты брезентом. Колонну замыкали две машины с длинными деревянными прицепами, похожими на те, в которых когда-то очень давно перевозили зеков или скот. Естественно я поинтересовалась у Ныркова, что это за колонна такая. И он пояснил, что в грузовиках могут быть удобрения, навоз или чернозем, закупленный у южной страны-соседки. Все это добро везут в те сельскохозяйственные предприятия, где требуется восстановление истощенной земли и почв уже не пригодных для выращивания сельхозкультур. Как правило, это земли, отданные когда-то в аренду иностранцам. В частности, китайцам. Они выжимают из земель все что могут, а потом возвращают их обратно, требуя взамен новые. И так как аренда земли подписывается на 99 лет без указания какого-то конкретного района, то ГГ напрягает министра сельского хозяйства, что бы он находил новые плодородные земли и передавал их арендаторам. Контракт есть контракт. То же самое происходит и с землями лесного фонда, которые арабские шейхи используют как охотничьи угодья.
В конце своего рассказа, Серега поведал мне и о том, что, якобы, несколько месторождений железной руды тоже кому-то подарены. В его ровном и равнодушном голосе, я не услышала ни осуждения, ни критики в адрес властной верхушки.
- Но это же настоящее варварство! - горячо возмутилась я. - Как можно разбрасываться народным достоянием? Это же преступление!
- Не горячись, Женя, - строго одернул меня Нырков. - Нас это не касается.
- Ну, как же не касается, Сережа? Очень даже касается! А что будет через десять, двадцать лет? Здесь что, другим поколениям останется только выжженная земля да песок?
- Именно поэтому землю и пытаются восстановить, - неохотно отозвался Нырков.
- Но какой ценой?
- Это уже вопрос второй.
- Ладно, а замыкающие машины? Что в них?
- Не что, а кто, - поправил меня Нырков. - В них перевозят Послушников, которые и будут заниматься разгрузкой удобрений. Они же будут и разбрасывать их.
- Ну конечно! Как же я раньше не догадалась, - с сарказмом высказалась я. - Только рабам можно доверить эту тяжелую работу! И перевозить их можно как безмолвный скот!
- А вот, чтобы у крайне впечатлительных особ типа тебя не вызывать столь бурную реакцию, такие колонны всегда передвигаются ночью. И это чьё-то преступное упущение и непозволительная халатность. Уверен, что допустивший это будет наказан строжайшим образом.
- Ты это серьезно? Сергей, я поражена. Я тебя просто не узнаю! Как ты можешь такое говорить?
Я обиженно запыхтела и отвернулась к окну. Я не хотела видеть самодовольное и наглое лицо Ныркова. А еще я почувствовала острую неприязнь к человеку, которым еще совсем недавно восхищалась. Мое отношение к нему резко переменилось, и я не знала, что теперь с этим делать.
2.
Уже на самом подъезде к столице я обратила внимание, что движение по шоссе стало более интенсивным, а количество дронов и вышек слежения стало больше. Когда мы выехали на кольцевую дорогу, Нырков, как ни в чем не бывало, сказал:
- Давай, я провезу тебя через центр города. Ты сможешь увидеть Столицу во всей красе.
- Давай, - по-прежнему обиженно согласилась я, но на самом деле мне хотелось увидеть обновленный город, в котором я не была уже много лет.
Я вспомнила свои поездки с Марой и Гольским на редкие концерты мировых звезд, которые решались приехать с концертами в нашу страну. Живя за границей, я часто вспоминала и цирковые представления, которые мы старались не пропускать. К нам часто присоединялся наш общий друг Вовка Разумовский со своей девушкой. Правда, сейчас я не могла вспомнить ее имени.
Вот мы и на Проспекте Народных Избранников. На первый взгляд здесь мало что изменилось. Те же старые серые сталинки, тот же "McDonald's" и тот же Центральный Универмаг. Та же чистота, те же "Элли" и люди с опущенными в землю глазами. Я вертела головой по сторонам в надежде увидеть какие-то новые, современные сногсшибательные здания или строения. Но, увы. Центральный проспект столицы, словно порос мхом. Никаких радикальных и сверхъестественных изменений в облике центра города не произошло. Даже вывески магазинов, кафе и ресторанов были такими же старыми, невыразительными и скучными. Я подумала, что вероятнее всего, существуют новые районы столицы, где признаки двадцать первого века все же можно будет заметить в архитектурных ансамблях, современных развязках дорог и разбитых новых парках с красивыми подсвеченными фонтанами и каскадами. Пока же главный город страны вызывал у меня некоторое недоумение. Он казался мне застывшим в прошлом веке намертво, не желающим меняться и трансформироваться в нечто более современное, живое, креативное.
Когда мы поравнялись с округлым зданием госцирка, то услышали громкий, усиленный мегафоном голос. Он раздавался из обгонявшей нас машины моповцев.
- Внимание! Всем остановиться! Движется кортеж Главы Государства!
Сергей тут же прижался к обочине и затормозил. В небе над проспектом появились черные вертолеты, сопровождавшие кортеж из шести черных бронированных представительских "Мерседесов" и десятка мотоциклистов. В каком именно "Мерседесе" находился ГГ определить было нельзя. Толстые пуленепробиваемые стекла окон надежно скрывали ГГ и членов правительства (Высшего Совета Десяти) от любопытных взглядов жителей и гостей столицы. А еще от врагов государства и недовольных властью. Над тротуаром зашныряли дроны, которые почти задевали головы людей. "Элли" горожан тоже покорно остановились у тротуаров, а люди застыли на своих местах, опустив головы. Впереди колонны двигался водомет, а завершал - длинный автозак. ("Зачем водомет и автозак???").
После того, как кортеж умчался в сторону Центральной Резиденции ГГ, названной им Дворцом Свободы и Справедливости, дроны еще несколько минут сновали над головами замерших в одной позе людей. Стояли и машины. Когда же беспилотники поднялись в воздухе выше зданий, люди и машины вновь продолжили свой путь.
- Теперь мы можем ехать, - удовлетворённо сказал Сергей и завел мотор. Он пропустил несколько машин и сосредоточенно повел нашу "Элли" к месту обитания Самых Высших.