Выбрать главу

– Серьезное ранение? – участливо переспросил Крылов.

– Нет, к нему был применен паралитик. Жизнь его вне опасности, через несколько часов он будет в полной форме, им занимаются наши специалисты. Я бы хотел подчеркнуть – всего бы этого не случилось и мои люди без проблем, без стрельбы, без трупов, сняли бы все банду четко по плану. Если бы вы нам дали информацию об этом боевике, работавшем от третьей стороны в салоне пассажиров.

– Что с этим боевиком? – спросил Красновский.

– Он мертв. Моему оперативнику пришлось его уничтожить.

Красновский досадливо цыкнул зубом.

– Не понял… – повернулся к нему Гриценко. – Вы же его собирались отпустить в Берлин, если не ошибаюсь? Значит он вам был не нужен, не так ли?

Красновский цыкнул зубом еще раз и ничего не ответил. Крылов медленно произнес:

– Да, это наша вина, мы должны были предусмотреть. – он повернулся к Красновскому, – Я с вами еще буду обсуждать этот вопрос.

Красновский ничего не ответил, только еле заметно опустил голову. Крылов продолжал медленно:

– Ваше боевое подразделение продемонстрировало нам сегодня неслыханную технику и подготовку. Я рад что не ошибся в вас. Отныне я сделаю все, чтобы вы и ваш Институт имели всестороннюю поддержку, самое лучшее финансирование, самое современное оборудование. – Крылов сделал паузу. – Если конечно вас интересует оборудование. Я вижу что вы и так вооружены по последнему слову техники. На сегодня все свободны, операция окончена. Завтра в двенадцать здесь на брифинг – будем разбираться подробнее что произошло и что могло бы произойти. – Крылов еще раз взглянул на Красновского.

Генералы вышли. Крылов быстро посмотрел на Гриценко:

– Я потрясен. Ничего подобного я не видел никогда, я уверен что даже в США сегодня нет подразделений такого высокого класса.

– Нет.

– Нет – в смысле – есть?

– Нет – в смысле нет. Без ложной скромности. – Гриценко улыбнулся, сейчас он имел на это право.

– Я хотел бы начать широко использовать ваших людей для серьезных дел. В какие сроки вы можете подготовить двадцать таких бойцов?

– Еще двадцать? Только в двадцать первом веке.

– Вот так?

– Ну это не так долго. А мои бойцы – это не конвейер, это штучная, ручная работа. Каждый готовится как родной сын и дочь, по своему индивидуальному графику. И получается отдельная личность, отполированная до идеала. Я не могу ставить это на поток.

Крылов помолчал.

– Ну хорошо, не будем сейчас об этом говорить. Сколько у вас есть сейчас готовых бойцов?

– Ни одного.

– Что значит – ни одного??

– Они не до конца прошли подготовку.

– Совершенствование бесконечно, это я понимаю. И ваши заявления больше напоминают сейчас ложную скромность… Но это не разговор – я сегодня видел их блестящую работу. На скольких я могу рассчитывать уже сейчас?

Гриценко помолчал.

– На тройку…

– Всего?

– Остальные пока не готовы совершенно. Впрочем, с вашего позволения, я не готов сейчас ответить – мне надо многое обдумать. Возможно придется вводить в Школе «обучение боем», и тогда можно совмещать обучение с реальными операциями.

– Хорошо, я понял. Вам надо обдумать и кстати отдохнуть – этот день был нелегким для нас всех. – Крылов взглянул на часы, – А мне еще надо рапортовать Президенту – там тоже был переполох. – он кивнул наверх.

– Разрешите идти? – кивнул Гриценко.

– Идите… Постойте, ответьте мне на последний вопрос – зачем вам нужны были парашюты?

Гриценко вздохнул.

– Это долго объяснять. Не знаю, стоит ли? Парашюты мы планировали пропитать составом BZX – это одна из наших последних разработок – и отправить в самолет бандитам.

– Что такое BZX?

– Это парализующее вещество. Но не простое – оно испаряется в воздух, вдыхается, растворяется в крови и минут через пятнадцать готово к действию. Но действует оно не само по себе – катализатором является выброс адреналина в кровь. Даже не сам адреналин в крови, а процессы, происходящие в момент его выброса – там очень сложные химические циклы…

– Я не знаком с химией. А что это означает на практике?

– Это означает, что человек ничего не подозревает, но как только он будет чем-то напуган, шокирован – короче что называется «вздрогнул», «похолодел», «обмер», «сердце ушло в пятки» – в этот миг его мгновенно парализует.

– А смысл?

– Можно парализовать всех в один момент – чтобы никто более стойкий к препарату не смог сделать чего-нибудь лишнего, видя как его товарищи постепенно отключаются. Мы собирались на крайний случай отдать бандитам парашюты, выждать пятнадцать минут – и жахнуть поверху фюзеляжа очередью из пулемета. Вы бы не вздрогнули?

– Вздрогнул. А пассажиры?

– Соответственно. Но видите, все обошлось.

– Ну не все, мне еще предстоит заниматься Карлом Гольцем – там большой скандал, грохнули личного телохранителя… Впрочем у вас и без меня хватает забот.

– Так точно.

– Идите. И еще раз – я восхищен.

* * *

– Ублюдки! Идиоты! Щенки! – невозмутимый и вежливый обычно Гриценко орал и размахивал руками. – Вы понимаете, что вы – щенки? Ты – Зеф – чуть не сорвал операцию! Ты выпускник школы, и попался как мальчишка на подначки какого-то турецкого агентишки! Неслыханно!

– Я…

– Молчать! – рявкнул Гриценко. – У меня записи всех ваших разговоров, ты мне потом еще ответишь за каждое свое слово. Письменно! Чтобы мозоли журналиста натер на руках! Яна!

– Я.

– Ты, идиотка, чуть не сорвала операцию! Где было твое оружие? Ты знаешь что делают за утерю боевого оружия?

– Я не теряла, я…

– Молчать и не перебивать! Как ты могла выйти на операцию без оружия, забыв его в кармане? Дети в первом классе – и то не забывают дома ручку, а если забывают, то их наказывают, а в деревенских школах – бьют линейками по башке. Идиотка! Ты мне ответишь еще за это! Гек!

– А я что?

– Ты сопляк и щенок, у тебя просто не было возможности крупно налажать и я скажу почему – потому что ты единственный был не в боевой обстановке, а отсиживался в тылу! Если бы ты попал в самолет, ты бы наложил в штаны так же как твои друзья, и я не знаю чем бы все это закончилось!

Гриценко перевел дух и сказал устало и уже почти спокойно:

– Была бы моя воля, я бы вас послал на второй цикл обучения, начиная с нуля. Но Крылов в восторге от вашей идиотской работы и он требует вас на задания чуть ли не с завтрашнего дня.

Гриценко помолчал и проговорил совсем устало и тихо.

– В чем-то это моя вина, я растил вас как овощи в теплице, а надо было начинать с мелких операций, отрабатывать каждый шаг в бою… Ладно, всем сейчас отбой. Отдыхать. Эх, припомню я вам когда-нибудь этих турецких шпионов и эти ручки…

* КОНЕЦ *

с героями романа можно встретиться на страницах моей более поздней книги «Коммутация»

март – 1 июня 1998, Москва