Первым делом он объяснил что вьетнамская гимнастика — дело тонкое и секретное, а затем взял с Гека клятву, что он нигде и никогда не расскажет о технике гимнастики. Гек пообещал ему это. Затем Учитель сказал, что гимнастика — очень широкое понятие, она бывает танцевальная, лечебная, общеукрепляющая и даже боевая… Гек сказал, что он хотел бы заниматься именно боевой гимнастикой. Учитель удовлетворенно кивнул и перевел Гека в «старшую группу», которая занималась два раза каждый день — рано утром и днем.
В «старшей» секции были люди разного возраста — в основном у Учителя занимались взрослые — среди них попадались довольно известные деятели искусства — актеры, художники. Дело было в начале восьмидесятых годов. Обучение карате и другим видам рукопашного боя строго преследовалось в стране. Учителей сажали в тюрьму. Но секции конечно существовали. И существовали они под подобными вывесками — «народная вьетнамская гимнастика» или «школа йоги». На самом деле под прикрытием вывески «восточная гимнастика» учитель практиковал вьетнамское направление китайского кунг-фу. Заниматься восточным рукопашным боем было почетно и модно, а найти такую тайную школу было очень сложно, да и стоило обучение дорого — учителям тоже надо было жить. Гек, как перспективный ученик, занимался бесплатно — видя способности Гека, Учитель хотел со временем сделать его инструктором в своей школе. И через несколько лет Гек действительно стал лучшим учеником. Природа дала ему все, что только необходимо для овладения мастерством — худое гибкое тело, состоящее из одних быстрых мышц, великолепную реакцию, отличную растяжку и быстрый ум — в отличие от многих других стилей, тот стиль, который практиковал Учитель, не имел жестких схем и четко отработанных движений, здесь вообще не было боевой техники как таковой. Зффективность бойца строилась на взаимодействии с противником, на умении оценивать ситуацию и реагировать быстро и правильно.
К концу восьмидесятых годов ситуация в стране изменилась и секция смогла выйти из подполья. Теперь у Гека и двух других учеников Учителя были свои группы — они вели вечерние тренировки три раза в неделю, но продолжали заниматься и у Учителя.
Новички, пришедшие в школу Гека, тут же оставались в ней. Порой заглядывали мастера, считавшие модным ходить по секциям — себя показать, других посмотреть. Нередко они останавливали Гека, выходившего из раздевалки или разминавшегося в углу перед тренировкой и спрашивали: «Парень, а где ваш тренер?» Им казалось странным, что занятие ведет худой восемнадцатилетний паренек. Когда же они узнавали, что тренер — Гек, многие презрительно хмурились и предлагали: «Давай поработаем.» Гек соглашался и устраивал показательное шоу — на полу спортзала укладывали ринг из матов, вокруг кольцом садилась группа Гека и начинался показательный бой. Если пришедший мастер работал мягко, в тренировочном режиме, лишь обозначая удары, то Гек отвечал в таком же режиме и бой продолжался долго — в конце-концов пришедший выматывался окончательно и понимал, что никакой возможности выиграть у этого парня нет. Если же заезжий мастер работал жестко и сразу лез в контактную драку, схватка заканчивалась быстро. Удар, удар, подсечка, еще удар, и вот уже чужак лежит лицом вниз с заломанной рукой, а свободной ладонью хлопает по мату, показывая что проиграл этот раунд и болевой зажим можно уже отпускать. Если пришелец был настырным, то таких раундов происходило несколько, но исход был всегда один и тот же — Учитель дал Геку настоящую боевую технику.
На соревнованиях школа никогда не выступала — Учитель был против соревнований и показательных боев. Он считал, что сначала на Западе, а теперь и у нас в стране искусство боя превращается в театр, шоу-бизнес, в лучшем случае — в спорт. И при этом теряет боевой дух. «Если ты боец — то ты должен драться без судей, щитков и правил. — говорил он, — Устраивать дуэли по рукопашному бою так же глупо, как устраивать дуэли с пистолетами. Настоящий бой мастеров не должен длиться больше минуты — за это время один выиграет победу, а другой проиграет жизнь. Если твой враг не смог защитить горло — разбей горло, если открыл нос — сломай нос, если поднял ногу для удара и открыл пах — разбей ему пах. А молотить друг друга мягкими перчатками только по разрешенным частям тела, закрытым пластиковыми щитками — это все равно что устраивать фехтование с колбасой вместо шпаги.»
Занятия вьетнамским кунг-фу не мешали Геку закончить школу и поступить в институт. Вместо институтской физкультуры можно было выбрать себе спортивную секцию, но ничего похожего на рукопашный бой в институте не было, зато была секция стрельбы — в подвале института, где располагалась военная кафедра, был свой тир. Рука у Гека была железная, а глаз точный, поэтому он сразу освоил искусство стрельбы и уже в следующем семестре занял первое место среди вузов.
Клуб, куда Гека привел Славка, находился почти в центре Москвы. Когда-то на его месте был большой подвал, но подвал отремонтировали и сделали клуб. Место это Геку очень не нравилось — воздух в подвале был спертый, насквозь пропитанный табаком и портвейном, и музыка звучала по мнению Гека отвратительная — сам он слушал только группу «Кино».
Работа была простая — если на дискотеке начинался какой-то непорядок, Геку надлежало быстро оказаться в этом месте и предотвратить драку, выкинув буянящего (или буянящих) на улицу. Как правило они выходить не хотели, и Геку приходилось аккуратно вывернуть хулигану кисть до ощущения боли или в крайнем случае пару раз уронить на пол — только после этого хулиган соглашался что ему здесь не место. Такое случалось почти каждый день. Охранникам клуба запрещалось иметь оружие или хотя бы дубинку — приходилось действовать голыми руками.
Директор клуба, наглый парень с щербатым лицом и глазками, бегающими под стеклами темных очков, увидев пару раз работу Гека, очень его ценил и даже пару раз предлагал «поработать в другой фирме на гораздо более оплачиваемой работе». Гек, понимая, что «другая фирма» занимается в лучшем случае рэкетом, неизменно отказывался.
Славка постоянно был в клубе, он торговал наркотиками — крохотными бумажками, пропитанными ЛСД и стимуляторами в таблетках. Наркотики были импортного производства, и откуда их получал Славка было непонятно. Возможно от самого директора клуба — того вполне устраивало что посетитель клуба при желании может купить все, что ему нужно. Затем однажды в клуб нагрянула милиция, провели обыск посетителей и забрали в отделение пару ребят, у которых обнаружили ножи, а также Славку — у него обнаружили целый арсенал таблеток, коробочек и бумажечек, а также шприц. Через день Славку отпустили — он как-то открутился.
— Ну что, теперь, когда ты чудом спасся от тюрьмы, ты не собираешься бросить свой бизнес? — хмуро спросил Гек.
— Ты знаешь, чудо стоило мне таких денег, что теперь придется работать в два раза больше. — ответил Славка.
— А шприц был твой?
— Мой.
— Зачем?
— Так. — пожал плечами Славка.
— А все-таки? — настаивал Гек, — Не сел ли ты на героин?
— Нет, не сел. Я в любой момент могу прекратить.
— Что прекратить?
— Героином колоться.
— Ты колешься героином?
— Немного. Раз в неделю, ну может чуть больше.
— Ты же ЛСД раньше глотал и Пи-си-пи свое?
— Нет, это все глупости. Только героин дает настоящий кайф. Когда его попробуешь и начнешь врубаться в это — тебе ничего не захочется, не водку пить, ни травку курить, ни ЛСД жрать. Попробуй.
— Те, кто его попробовал, долго не живут.
— Почему же, что мешает?
— Не знаю, но это факт. Наверно находят предлог попробовать еще раз.
— Ну и что? Посмотри на меня — я ведь жив?
— Не уверен.
Славка пожал плечами и ушел вглубь зала. Гек видел, что он меняется на глазах — стал меняться даже его характер. Славка стал раздражительным, постоянно пребывал или в прострации или в тяжелой депрессии, со всеми ругался, в институт ходить перестал совсем. Через пару недель у него вышел какой-то скандал с директором клуба и больше Славка в клубе не появлялся. Неприятной мелочью в этой истории стало то, что напоследок Славка отирался в служебной каморке клуба около вешалки, а под утро, когда клуб закрылся, Гек надел свой плащ и обнаружил отсутствие десятки, с вечера лежавшей в кармане…