— Может и вступила бы, ведь, когда наступит время возрастного несоответствия, можно развестись.
— Не упрощайте, Ребекка. Вы проживаете с мужем значительную часть жизни, у вас общее прошлое, привычки, традиции, возможно дети… и вдруг начинать все сначала? Это нелегко, для кого-то невозможно.
— А что, разве нет случаев, когда геронты имеют за свою жизнь по две-три полноценных семьи?
— Бывают. Но сейчас не стоит мыслить в категориях статистики, которая вам, как специалисту, без сомнения известна. Подумайте о себе, не обобщайте. Вы видите лично себя во втором, а то и в третьем браке? С определенного возраста приспособление к другому человеку протекает все труднее. Это не секрет.
— Не думаю, что мне бы захотелось вновь выходить замуж, если бы мой муж оказался ювенал, и нам бы пришлось расстаться.
— Хорошо, что вам понятно значение этой проблемы. Рассмотрим вариант, когда ваши близкие по каким-то своим причинам отказываются становиться геронтами. Понимаете ли вы, что постепенно остаетесь в вакууме: вокруг вас умирают любимые вами люди: родителей хоронить, как бы жестоко это не звучало, естественно. Но геронту приходится хоронить мужа, или мужей, детей, друзей, коллег. В какой-то момент человек сознает, что он — один. Он для себя единственная компания, потому что… те, кто его окружает — уже люди более современные, другого поколения. Геронту часто очень некомфортно жить. Теряется связь поколений, потому что они отстоят друг от друга слишком далеко. Я прошу вас об этом задуматься.
— Я думала.
— Хорошо. Приведите мне три примера, когда пропасть между вами и другими людьми делается очень широкой. Для каждого случая постарайтесь объяснить, что вы будете делать. К этому надо быть готовой.
— Ладно. Мои правнуки меня мало знают и плохо понимают, а главное, я им почти безразлична, воспринимаюсь как чужой человек. Тогда… я стараюсь изучить их интересы, а если это не поможет… я пойму и устранюсь из их жизни.
Другой пример: мой муж — ювенал, а я — геронт, тогда, если он захочет, я его отпущу… даже, если мне это будет тяжело. Ну, и наконец… я работаю с натуралами и ювеналами… у нас так в команде. Что я могу сказать? Дружба наверное невозможна, но сотрудничество получается плодотворное, разница в возрасте не мешает, ну, или почти не мешает работе.
— Звучит правильно, но, понимаете ли вы, Ребекка, что вам сейчас 25 лет, есть ли у вас действительно ясное представление, как вы себя будете ощущать в 125? Надо делать поправки.
— Ну, а как я могу прогнозировать свое поведение? Мне кажется, что я буду вести себя так, как я сказала, но на самом деле все может происходить по-другому. Это просто предположение, сделанное на основе моего сегодняшнего опыта. Точнее предсказать не получится.
— Не получится, я просто хочу, чтобы вы себе представляли, насколько это непросто, какие могут быть трудности, некоторые из которых вообще не удастся разрешить.
— Вы хотите сказать, что я буду жить в клубке неразрешимых проблем?
— Поймите, Ребекка, жизнь после вакцинации настолько удлиняется, что смещаются все значимые в ней акценты. Например, пресловутый кризис среднего возраста наступает возможно только после 60-ти, человек замедляется в принятии важных, ведущих к переменам, решений, только потому, что ему некуда спешить. Неспешность приводит к притуплению амбиций: зачем соревноваться и побеждать, если большинство соперников и так отпадут. Просто надо задумываться о том, что многие аспекты жизни геронтов еще очень мало изучены.
— Во времена первых вакцинаций все было изучено еще меньше, если не сказать, совсем не изучено. И люди принимали эту неизвестность.
— В том-то и дело. Они не знали и соглашались, как бы с закрытыми глазами, а мы кое-что знаем. Знаем то, что жизнь геронта состоит из проблем, и они остаются с человеком до конца жизни.
— У всех есть проблемы.
— Да, но у геронтов они специфические, еще мало, я повторяю, изученные.
— Правильно. По мере развития возрастной психологии, их будут изучать все глубже, но так или иначе у каждого геронта будут свои, нетипичные проблемы.
— Не будем говорить, Ребекка, о нетипичных, поговорим и том, что уже описано. Например, усталость. Геронт — очень долго пожилой, потом старый, и наконец совсем дряхлый человек. Как бы медленно не деградировало здоровье, оно все-таки ухудшается, многие болезни переходят в хронические, почти не поддающиеся лечению. Они мешают жить, человек мирится с ними, борется, но это борьба делается все более утомительной. К боли привыкают, но это смотря, о какой боли речь. А вдруг она делается невыносимой? А жизнь все длится, даже тогда, когда ее качество уже ниже разумного предела.