— Может сходим куда-нибудь поесть. У меня ничего нет, а я голодная.
— Нет, мне пора домой. Завтра рано вставать.
Алексу немного хотелось, чтобы Наталья начала уговаривать его остаться, но она промолчала. «Какая же она все-таки стерва» — горько подумал Алекс, сам себе удивляясь, что так привязан к этой эгоистичной одинокой волчице, опасной холодной суке, равнодушной и бесстрастной дряни… как же в ней мало человеческого. Как и всегда после встречи с Натальей, у Алекса было ощущение, что его обманули.
Дома он торопливо поел и лег спать. Заснул сразу. Бурный, неистовый, сумасшедший, грубый секс его тоже измучил: изнурил тело и вымотал душу.
Пятница
Без пятнадцати минут шесть, за широкими стеклами неоткрывающихся больничных окон уже светло, но солнце пока нежаркое и на улице прохладно. Легкий ветерок колышет верхушки деревьев, чирикают воробьи, высокие перистые облака постепенно рассеиваются. Пахнет свежеполитой зеленью, скучный шум города сюда почти не доносится. В тамбуре операционного блока уже полно народу. Команда в сборе, Алекс мельком скользит взглядом по лицам и приветствует всех кивком. Он видит Наталью уже в операционной робе, но поговорить с ней не останавливается. Люди хлопают дверцами шкафчиков, переодеваются. Таков порядок, в операционном блоке иначе нельзя, тут стерильная зона, хотя все понимают, что все эти переодевания не более, чем формальность, за «красную» черту, где операционная бригада будет «мыться» никто из посторонней публики не пройдет, а команда все-таки «посторонняя публика»… извините, ребята. Только их в зале не хватало. Достаточно и того, что любой его жест будет фиксироваться камерами и команда все увидит.
Поначалу никто не отойдет, а потом устанут и начнут ходить: в туалет, в столовую, позвонить… Только он и члены его бригады никуда не выйдут. Долгие годы Алекс вырабатывал для операционных дней свое утреннее меню: что бы выпить и съесть на завтрак, чтобы от голода не кружилась голова, но и не хотелось в туалет. Каша с орехами, яичница с беконом и небольшая чашка чаю. Маленькая кружечка с видом Эйфелевой башни, «специальная»,… больше пить он не имеет права. Кружечка из Парижа — это еще и талисман удачи, хотя Алекс никогда бы не признался, что верит в талисманы.
Больной уже в наркозной. Алекс издали, через поминутно открывающуюся дверь, видит прикрытое простыней тело больного на каталке. Геронты… надо поздороваться с ними за руку, а то… нехорошо… и с Майклом заодно. Наталья выходит от больного, подходила к нему, понятное дело, Алекс ей улыбается. А где Люк? Что-то его не видно. Опаздывает… Сейчас Алексу Люк совершенно безразличен. Хоть бы и вовсе не пришел…
Многие врачи уже прошли в моечную, анестезиолог давно с больным. Надо бы к ним подойти, но пока рано. И «мыться» рано, еще успеет… Алекс идет в душ и медленно одевается в робу. Все! В этой одежде ему уже наружу не выйти. Ладно, что тянуть, пора идти к своим: два сосудистых хирурга, основной хирург второй бригады, которая займется собственно пересадкой трансплантата, шестеро хирургов-ассистентов, реаниматор… 22 человека. Каждому из них Алекс доверяет как себе. Он начнет операцию, уберет печень больного, это по крайней мере часов пять. Пока ассистенты будут работать насосом, он чуть отдохнет. Отойдет от стола, сядет на табуретку, прикроет глаза и постарается отключится на 2–3 минуты. Если получится, не стоит загадывать.
Потом начнется вторая часть операции, все под его руководством, но с другой бригадой. Там самое главное сшить все сосуды, чтобы полностью восстановить кровоток, это дело сосудистых хирургов. Опять крохотная возможность отдохнуть, так сшить сосуды как они, он все равно не сумеет. Потом на заключительном этапе он сам сформирует анастомоз желчного пузыря, дренирует его и выведет наружу. Вот и все… дожить бы до вечера, до этого самого «все». Недавно кто-то из врачей показывал ему фото в интернете: после долгой операции китайские врачи в изнеможении лежат на полу операционной и спят. Ну, на пол он еще никогда не валился, но как же он тех китайцев понимал: ноги подгибаются, спина отваливается, голова тяжелая, а самое главное закрываются глаза. Мощное желание спать, немедленно лечь и отключиться…