Наталья приложила свое служебное удостоверение к датчику и тяжелая дверь реанимации открылась. Тут царила уже совсем другая атмосфера. Включенные компьютеры, над головой работающие мониторы. К Наталье сразу подошел врач, курирующий спец больных, реципиентов, отобранных для пересадки. По его лицу Наталья сразу поняла, что что-то не в порядке:
— Что? С кем проблема?
— Мотоциклист с травмой…
Наталья вдруг подумала, что она так и знала. Какая несправедливость! Молодой, симпатичный парень. Ничем не болел, собирался жить и жить.
Стволовые клетки берут сейчас у доноров. Тут все решает время. У них были такие печени, не «родные», и одна из них прекрасно парню подошла, ему повезло. Эх, рано пташечка запела… как вообще как она могла считать мотоциклиста потенциальным реципиентом программы? Такая травма, он на ладан дышал. Глупость какая-то. Доктор продолжил слегка извиняющимся тоном, как будто Наталья могла обвинить лично его в ухудшении:
— У него начался перитонит… мне очень жаль. Кровь и желчь попали в брюшину.
— Это как? Вчера больной был стабилен, я его видела.
— У него был перелом ребер, скол вызвал тяжелейший разрыв, образовалась паренхима…
— Что вы мне все это говорите… дальше… Хотелось бы понять, что случилось.
— Мы откачивали кровь, но при паренхимном разрыве, всегда есть опасность дальнейшего скопления жидкости… образовалась капсула. Я имею в виду субкапсулярную гематому… ночья она лопнула…
— И что сейчас? Говорите, как есть.
— А что говорить… он в коме. Пульс нитяной, давление… сами понимаете…
Наталья молчала. Естественно, она понимала. Парень умирал. Что они ей раньше не позвонили… хотя что звонить. Что бы она сделала? Как наивно было надеяться, что с такой травмой парень выкарабкается. Ладно, хватит сантиментов. Надо всех посмотреть и выбрать наконец реципиента. Мотоциклист в минусе. Это факт.
— Ладно, спасибо. Я поняла. Вам не в чем себя винить. Как остальные?
— Остальные стабильны. Родители мотоциклиста ждут в отделении…
Про родителей раненого Наталье было совершенно неинтересно, она вежливо кивнула и зашла в реанимационный зал. Мельком взглянув на монитор, над головой мотоциклиста, она даже не стала к нему подходить. Через пару часов отключат аппарат, парень уже практически умер. Да он им с самого начала не подходил, просто Наталья поддалась импульсу: а вдруг в рамках программы ему можно будет получить один из искусственных органов, если другой реципиент не подойдет. Там печень для ракового больного практически совместима по системе HLA с генным комплексом раненого парня. Раковый не дотянет, и тогда… Вот такие были тогда у Натальи дурацкие мысли. А потом сделали более точные пробы и одна из запасных печеней совпала, у парня появился шанс выжить, она за него болела, а он не дотянул. До печени, выращенной из своей замороженной плаценты, он само собой бы не дотянул. Натальей овладела досада, как будто мотоциклист ее нарочно подвел.
Странным образом, когда Наталья думала о больных в ней сочетались две ментальности: профессиональная, когда в голове немедленно возникала история болезни с набором скупых заметок, изобилующих медицинскими терминами… гепатоцеллюлярная карцинома… низкое содержание альбумина… диффузный фиброз…аутоиммунный холангит… в памяти прокручивались результаты анализов и показатели всех функций. Другая Наталья классифицировала больных совершенно обывательски. В зале лежали: циррозник-доктор… азиатка, которая «грибков солененьких»… фиброзница… раковый… и мотоциклист. Так, так… что мы имеем? С доктором из «Врачи без границ» придется покуда подождать. Он не в самой лучшей форме для пересадки. Они интенсивно борются с его гепатитом C: пегилированный интерферон и рибавирин, доктор из «Врачи без границ» влетает программе в копейку, но у него в крови до сих пор находят небольшое количество антител, а значит вирус пока в системе. Не факт, что его послеоперационная реабилитация будет успешной. Пусть врача дальше тянут сколько смогут, надо продолжать капать интерферон, иначе глупо оперировать. Пересадим дней через десять, не сейчас. Азиатка-грибница… да, эта точно подойдет. Никаких особых противопоказаний. Да и ждать дольше нельзя, ее тянут из последних возможностей. Фиброзница? Нет, ни в коем случае. Позже. Раненый мальчишка-мотоциклист отпал. Ничего не поделаешь. Его скоро отключат, но она к тому времени из отделения уйдет. Наталье не хотелось при этой процедуре присутствовать. Родителей в реанимационный зал пригласят вряд ли, просто выйдут и скажут, что сын умер. Это не решение родственников. Парень, бледный и недвижимый, и сейчас уже выглядел трупом, когда отключат, его тело чуть дернется, по монитору поползет прямая линия, дежурный врач констатирует время смерти и выйдет к родственникам с таким выражением лица, что они сразу все поймут. Последний больной… молодой раковый. Да, этот совершенно подходит.