— Я здесь, Ребекка. Это не то, чтобы срочно. Просто на работе мы с вами не одни, там возникают совершенно другие проблемы.
— А что случилось? С вами что-то случилось?
— Случилось, только это не телефонный разговор.
Теперь Роберт услышал в своем голосе нотки императива, который всегда появляется в тоне старшего по отношению к младшему или в тоне начальника. Конечно он формально не был начальником Ребекки, но он ее старше на сто лет, а это что-нибудь да значит. Значит то, что она сейчас приедет, не посмеет ему отказать. А ничего с ней не сделается. Пусть едет… соплячка. Не так уж она у них перерабатывает, чтобы не приехать к старейшему члену команды, если он просит.
— Конечно, доктор Клин. Скиньте мне ваш адрес.
— Разрешите, Ребекка, мне вам адрес продиктовать.
Роберт не желал ей признаваться, что печатать на маленьком дисплее телефона ему было не с руки. Его негибкие заскорузлые пальцы тыкали не на ту кнопочку, он ошибался и злился. Печатать то, что можно было сказать, казалось Роберту ненужным усложнением жизни.
— Дотти, к нам сейчас Ребекка заедет. Иди спать, не жди меня.
— Ладно, милый. Я давно знаю, что работа для тебя важней всего. Не задерживайся, ты сегодня устал.
При чем тут работа? Дороти даже не дала себе труда вспомнить, какая в команде у Ребекки была роль. Сейчас она ляжет в постель и примется думать о субботней вечеринке. Надо же, как жене удобно думать о его сегодняшнем состоянии как о простой усталости.
Ребекка вошла и они уселись в кресла у камина. Дороти к гостье не вышла и Роберт был этому очень рад. При ней настоящего разговора не получилось бы. Он почувствовал импульс предложить Ребекке кофе, или даже что-нибудь выпить, но напиток надо было бы смешивать и черт их молодых знает, что они сейчас пьют, с кофе было еще хуже: пришлось бы ставить чайник, или того хуже заводить ради одной-двух чашек кофейную машину. Где лежат фильтры он не знал. Надо подать какое-нибудь печенье… усилие показалось Роберту непомерным и он решил ничего Ребекке не предлагать. Она разумеется уже ужинала, но все-таки следовало быть вежливым. Роберт уже забыл, когда к нему в дом приходил лично его гость и пришел в замешательство: с одной стороны ему 121 год, и он заслужил право пренебрегать светскими нормами, когда ему трудно их соблюдать, с другой стороны разве не противно ссылаться на свой возраст, чтобы ему делали скидки. Может лучше показать Ребекке, что он вполне еще в состоянии быть настоящим воспитанным мужчиной?
— Ребекка, могу ли я вам что-нибудь предложить?
— Спасибо, доктор Клин, мне ничего не нужно.
Вот и хорошо: он предложил — она отказалась, к нему никаких претензий.
— Так зачем вы меня вызвали?
Ага, «вызвали»… девочка восприняла его приглашение, как «вызов». Он так и знал.
— Ребекка, сегодня со Стивом и Риоджи мы ходили вместе обедать и на улице недалеко от Сити Холла, к нам пристали молодые люди, натуралы. Началась перепалка, они все были исключительно агрессивно настроены, меня толкнули, я упал. Стив с Риоджи помогли мне добраться до машины.
Три коротких точных фразы, никаких повторов, второстепенных деталей. Клин представил ей четкий доклад без эмоций и «ахов». Какой он все-таки молодец. Ребекка сейчас же вспомнила телевизионные кадры: молодые натуралы что-то скандируют, в толпе видны лозунги. Неужели старики оказались в эпицентре этих беспорядков. Она представила себе Роберта на земле, такого дряхлого, немощного, слабого, совершенно не привыкшего не только к прямой агрессии, но даже к самой легкой враждебности. Старики команды, обласканные всеобщим почитанием, даже преклонением, были выставлены на поругание толпы, не желающей знать их научных заслуг. Они подверглись унижению, которого никогда не знали. Ужасно. Что ей надо теперь делать, молодец — не молодец… доктор Клин нуждается в ее помощи.
— Это ужасно, то что вы рассказываете. Вам нанесли моральную травму и я вам помогу ее пережить.
— Нет, Ребекка, дело не в моей травме. Мне сначала действительно показалось, что у меня моральный шок и соответственно я нуждаюсь в поддержке, но сейчас я понял, что дело совершенно не во мне. Ничего со мной, как вы видите, не сделалось. Тут другое: с вашей помощью я должен понять, что происходит. Наше общество, как видно, нездорово. Какие сейчас наблюдаются тенденции, в чем проблемы, почему они обострились, каковы ваши прогнозы. Ребекка, вы поняли, что мне от вас надо?