Роберт говорил с ней не как обиженный старик, несправедливо оскорбленный чернью. Он вообще не выглядел нестабильным клиентом с неустойчивой психикой… нет, сейчас он был маститым ученым, ставящим научную задачу перед ассистенткой, которая должна ловить каждое слово учителя, чтобы хотя бы попытаться встать с ним вровень. Куда делся старенький Роберт, способный по нескольку раз задавать коллегам один и тот же вопрос, забывать куда он дел отчет или просить окружающих проверить его компьютер, потому что «там что-то потерялось»? Требовательный, взыскательный, сознающий свое право диктовать младшим научным сотрудникам условия эксперимента, возникшего в его голове. Таким Ребекка Роберта никогда не видела. Ей нельзя было сейчас подкачать. Следовало сформулировать краткий, внятный, толковый отчет о современной ситуации, дать ее убедительный и ясный срез. Вот что Роберт от нее хотел.
Ребекка уж совсем было собралась начать говорить, но Роберт оказывается не закончил своих инструкций:
— Ребекка, только пожалуйста не говорите со мной как с клиентом, нуждающемся в психотерапии. Мне не нужна никакая терапия, мне нужны научные обоснования ситуации. Речь не обо мне, ни о ком из команды. Это понятно?
Что ж… жестко. У Ребекки уже язык не поворачивался называть старика Робертом. Она сразу подумала, что хотя директор программы Стив Уолтер, доктор Клин тоже вполне мог бы им быть. Наверное его кандидатуру не стали рассматривать, потому что он все-таки слишком старый, даже по меркам геронтов.
— Я поняла вас, доктор Клин. Даже не знаю, как лучше сформулировать свои наблюдения. Сейчас в обществе вакцинации стали рутинны, реальные цифры общеизвестны, их нетрудно установить. Геронтов — 42 % населения, ювеналов — 38 %, и натуралов — 20 %. Итак, тенденция четко прослеживается: люди предпочитают становиться геронтами. Наверное это можно считать нормальным, потому что смерть всегда пугала человека и уже много веков люди старались изобрести эликсир вечной молодости. Другое дело, что такой эликсир так и не найден. Получилось, что ювеналы долго остаются молодыми, но их молодость ведет к смерти, человек умирает статистически раньше большинства натуралов, или, в случае геронтов, есть очень долгая жизнь, т. е. максимальное отдаление для них смерти, что воспринимаемое широкой публикой, как «вечность», но человек живет большую часть свой жизни старым. Это выбор, причем исключительно непростой. Его надо сделать, зная, что назад дороги не будет, а фатальность людей пугает.
Как вы сами видите, геронтов и ювеналов практически одинаковое количество, а вот натуралов значительно меньше. Психологи и философы, а вы должны понимать, что это новая область исследований, так как еще десять лет назад такой объемной статистики, как сейчас, не было, считают, что кроме серьезных, действительно объективных факторов, влияющих на выбор, нельзя не учитывать моду. Я привела вам статистику реального распределения разных групп населения, но есть работы, показывающие, что на заре рутинной вакцинации, когда она стала доступна широким слоям населения, большинство становилось геронтами, сейчас молодежь предпочитает жить в статусе ювеналов.
— Почему? — прервал Ребекку Роберт.
— Да потому, что в современном мире начала господствовать философия гедонизма. Два последних поколения превыше всего ставят удовольствия, видя в них смысл жизни. Другие смыслы утрачивают свое былое значение. Мы наблюдаем инфантилизм, боязнь ответственности, нежелание прикладывать усилия к чему-либо, эгоцентризм. Тут и ослабление влияния на общество религии, пересмотр семейных отношений… Я не социолог. Медия насаждают культ молодости, быть старым и немощным стыдно и противно, ведь традиционисткие ценности уважения к старости ушли в прошлое. Мир основан на технологии, а старики не владеют ею в нужном объеме, поэтому их опыт вовсе не ценен, то-есть, грубо говоря, уважать стариков не за что.
— А натуралы?
— Да, я как раз к этому хотела перейти. Раньше, пару поколений назад, натуралами оставались в основном из религиозных соображений. Была и серьезная социально-культурологическая причина: людьми с низким образовательным цензом, не способных подняться до философских обобщений, владел страх. Принять решение было для этого контингента невозможным, они предпочитали ничего не делать, так было проще.
— А сейчас? Не так?
Роберт слушал ее очень внимательно, и Ребекка осознала, что у нее еще никогда не было такого благодарного слушателя. Понятное дело, после того, что с ним сегодня случилось, Роберта волновали натуралы.