— А сейчас, доктор Клин, мода, видимо, меняется. Среди молодежи становятся модными идеи натуризма.
— Ну, почему?
— Потому, что их всего 20 %, они в меньшинстве, а меньшинство всегда более активно и политически и социально, чем большинство, которому не за что бороться. Борьба привлекает их сама по себе. Чувство ущемленности, не реализованные возможности… все это ведет к фрустрации, которая нуждается в выходе. Натуралы уверены, что их «обошли», обманули, украли то, что принадлежит им по праву.
— Ребекка, что им принадлежит? В чем их обманывают? Выбор за ними!
— Натуралы осуждают научное сообщество за саму идею выбора, которая теперь осуществима.
— Почему? Я не понимаю. Идея осуществима для всех.
— Тут в игру вступают социальные факторы, ведь большинство протестующих не чувствуют в себе способности бороться за место под солнцем, им проще обвинять геронтов, что они это место у них украли. Необразованные, инертные, вялые, они завидуют свершениям геронтов, их терпению и трудолюбию, подсознательно чувствуют, что так не смогли бы. Среди этой молодежи не так много красивых, уверенных в себе людей, желающих такими же и оставаться. Никто из представителей этого натуралистического тренда не готов умереть раньше, чем им могло бы быть суждено, заплатив своей смертью за прекрасную физическую форму. У этих людей нет ярких способностей, которые хотелось бы реализовать, нет ни призвания, ни особого дара, да и их физическая форма оставляет желать лучшего.
— А Майкл Спарк? Он член нашей команды, а это о многом говорит. Мы с ним никогда не обсуждали эти вопросы, но мне говорили, что он тоже… из этих… протестующих… Я прав? Вы что-нибудь о нем знаете?
Ну надо же, Роберт заговорил о Майкле. Знала ли она? Конечно, она знала, даже больше, чем хотелось бы. Черт, как неохота обсуждать членов команды.
— Роберт, вы же сами мне сказали, что мы не перейдем на личности. Наш разговор совершенно теоретический.
— Ребекка, я не прошу вас ничего мне о Майкле рассказывать. Просто я не понимаю: его случай противоречит тому, что вы сказали. Майкл многообещающий молодой ученый, перед ним блестящая карьера. По-моему у него-то призвание как раз есть.
Ребекка задумалась. Роберт прав, Майкл вовсе не человек из толпы, таких как он крайне мало… что ведет его? Она и сама об этом задумывалась. Как объяснить его ангажированность, не касаясь его личных качеств?
— Роберт, Майкл действительно не подпадает под мои характеристики убежденных молодых натуралов, он другой, но я не хочу его обсуждать. Не настаивайте.
Ребекка взглянула на Роберта и поняла, что «настаивать» он не будет, потому что крепко спит, откинувшись в мягком кресле. Ничего себе, уснул прямо посреди разговора, который его явно интересовал. Хотя что ж удивляться. Обычная старческая нарколепсия, недостаток гипокретина. Скорее всего, это его реакция на стресс. Эх, Роберт, может ему уже пора на покой? Вообще-то это конечно не ее дело. Вот только что с ним делать? Оставить спать в кресле и по-тихому уйти? Пойти поискать его жену? Дом такой большой, где ее искать. Ребекка вышла на улицу, стараясь не хлопнуть входной дверью и пошла к своей машине.
А действительно, почему Майкл так непримирим к вакцинированным? Как он ее страстно вчера в ресторане агитировал! Какие, как ему казалось, неопровержимые аргументы приводил! И все ждал ее реакции. Она молчала, а он злился, выходил из себя, бесился, что она с ним не соглашается. Ребекка не то, чтобы не соглашалась, она просто отказывалась ненавидеть людей. Почему он так ожесточился, в чем причина его неистовства? Наверное в том, что он некрасив и не может избавиться от комплексов. Девушки не стоят к нему в очередь, среди знакомых слывет «ботаником» и сам знает, что это так и есть. Таких специалистов, как он, единицы, а значит большинство сверстников безнадежно отстали и догнать его профессионально никогда не смогут. Его приняли в команду, где он самый молодой ученый, и поэтому, как он думает, его недостаточно уважают, отдают должное, но не в должной мере. В его конкретной области они все «ноль» и не могут понять ни глубины его знаний, ни уровня его таланта. Как он может соревноваться с геронтами? Никак. Кто он для них? Выскочка, которому оказана честь с ними работать? А ювеналы? Красотка Наталья, блестящий Люк, властный Алекс… они тоже старики, но выглядят в сто раз лучше его, и соответственно могут позволить себе в сто раз больше, а ведь это обман, вранье, наглая ложь. Как ему быть на виду, известным и уважаемым? Ждать до конца жизни? Нет уж… он не может ждать.