— Хочешь, я уйду из Хопкинса? Я понимаю, что мешаю тебе на работе. Мне все равно, где оперировать. А, хочешь, вовсе не работай. Нам хватит денег. Будем ездить в длинные поездки. Я всегда буду рядом. Наталья… подумай. Я никогда не был ни с кем так счастлив, как с тобой. Наталья, я люблю тебя. Давай будем вместе. Разве мы с тобой плохая пара. Мы любим жизнь, комфорт. Я буду тебе настоящим другом… до конца… я буду исполнять любой твой каприз… только прикажи. Я знаю, что ты лучше, талантливее, умнее, но я буду тебя дополнять…
— Я буду тенью твоей собаки…
Наталья прервала его странной репликой. Алекс не понял, что она сказала. «Какой собаки? У меня же нет собаки…» — рассеянно пробормотал он тогда. Наталья сбила его с толку. В глубине души он был готов к отпору, но при чем тут собака. О чем она говорит.
— «Я буду тенью твоей собаки… Позволь мне стать тенью твоей тени, тенью твоей руки, тенью твоей собаки… не покидай меня». Это стихи, Алекс. Стихи французского поэта Жака Бреля. Я тебя слушала, и мне вспомнились эти строки.
Черт, черт, черт. Какие-то стихи, какого-то Бреля, о котором он сроду не слышал. А она знает его стихотворение наизусть. «А ты французский знаешь?» — зачем-то глупо спросил он.
— Знала когда-то, а теперь забыла. Я французский в школе в Москве учила, а потом недолго в Алжире работала.
Их связь пошла на убыль, Алекс помнил, что этот разговор про тень собаки состоялся у них уже на излете отношений. В последнее время они встречались только на работе. Наталья была с ним любезна и отстраненна, как со всеми. Он просто коллега, не более.
Алекс слышал, что Мегги встала, из ее ванной слышался шум воды. «Надо быстрее уходить. Не хочу с ней завтракать» — подумал он.
— Мегги, я ухожу, мне сегодня пораньше надо быть на работе.
— А завтрак?
— Поем где-нибудь. Пока.
Никуда ему пораньше не надо. В лабораторию Алекс решил вовсе не идти. Он простой врач, и во все эти их ученые премудрости ему совершенно не хотелось вникать. В глубине души он был уверен, что захоти он вникнуть, все равно бы ничего не понял, слишком умно. Дайте ему орган, он пересадит, а больше ничего ему знать не надо. Он лучше посмотрит больных. Сначала своих обычных, тех, кого оперировал пару дней назад, а потом «программных» в спец реанимации. Алекс был совершенно уверен, что там сейчас Наталья, а встречаться с ней он не хотел, хотя и понимал, что ей-то это было совершенно безразлично.
Да, что это он так на Наталье зациклился! Наплевать на нее, он оперирующий хирург, он обязан делать свою работу, их общую работу. Но выслушивать Натальины ценные указания, ее соображения, высказанные непререкаемым тоном, Алексу сейчас не хотелось. Пойдет туда часа через два, Наталья тогда уйдет и он спокойно всех посмотрит. А перед этим позвонит ей и категорически потребует сказать, кто будет реципиентом в пятницу. Хватит ей испытывать его терпение. Корчит из себя всезнайку. Оперировать надо или острый шигеллез, там девушка кажется грибами отравилась, или множественную карциному печени. Алекс привычно вспоминал больных по диагнозу. Кого всезнайка выберет? Ему это практически все равно. Но, надо посмотреть. У него тоже есть право голоса. Алексу хотелось, чтобы Наталья выбрала одного, а он бы отстаивал другого. Был бы научный спор, в котором он, доктор Покровский, победил. Она скажет «карцинома», а он — «острая печеночная недостаточность» или наоборот. Хотя может она кого-нибудь другого выберет. Ему назло. Да, какое «назло»… эка его заносит. На таком уровне никто никому не станет делать «назло», тем более, что это совсем не Натальин стиль. Кто он вообще для нее такой, чтобы утруждаться деланием «назло».
Алекс планировал остановиться в каком-нибудь кафе, чтобы выпить кофе, но потом решил ехать в отделение смотреть больных, а после этого спокойно позавтракать в кафетерии на работе. На прошлой неделе он прооперировал троих. Их послеоперационная реабилитация проходила нелегко. Одному больному пришлось делать в прошлую субботу дополнительное дренирование, звонили, ездил на работу, а куда денешься. Сейчас все наладилось, и Алекс заполнил документы на выписку. У второго пациента был сильно повышен креатинин и вообще его состояние Алексу совсем не понравилось. Что удивляться: тот еще циррозник, группа С, по Чайлду. И зачем он только за этого «С» взялся? Хорошо, что хоть тромбоза печеночной артерии нет. Почки не справляются, вот тебе и высокий креатинин. Алекс чуть повысил дозу лекарств. И отошел к третьему больному. Этот его порадовал. На третий день он выдал им лихорадку и повышенный лейкоцитоз. Сейчас температура спала и уровень лейкоцитов пошел вниз. Алекс посмотрел результаты радиоизотопного сканирования, чреспеченочной холангиографии и холангиопанкреатографии. Выглядело все прилично. Может завтра можно будет его выписывать, нет не завтра, дадим ему еще два дня, чтоб не думалось. В четверг выпишем.