— Я понимаю. Пока, доктор.
Сэм улыбался и Алексу показалось, что для этого больного было чрезвычайно важно, считает его Алекс дураком или нет. Сейчас он подумал, что не считает, и ему стало легче.
Алекс отправился домой и по дороге решил, что возьмет с собой Мегги на субботнее барбекю к Грегу. Надо иногда делать что-то себе в ущерб, иначе превратишься в законченного эгоиста. И Бог, как говорила ему мать, за это накажет. Задумываться о том, есть ли бог, Алексу всегда было недосуг. Это был философский вопрос, а философия казалась ему несущественной дисциплиной.
Майкл
После утреннего переполоха в лаборатории Майкл внимательно проверил концентрацию и точный состав своих гелей и решил уходить. Проблема с органом 2 его встревожила, хотя причина ее была не связана с его частью работы. Не дай бог они испортили бы его труд! Как он не старался рассматривать общие усилия, как слаженную работу команды, получалось это у него с трудом. Прежде всего он видел себя, свой яркий талант, свою невероятно важную, но недостаточно оцененную остальными, лепту.
В лаборатории делать сейчас было особо нечего и Майкл стал, как отец ему когда-то с осуждением, говорил, «витать в облаках». Витание в облаках свелось к воспоминаниям о вчерашнем ужине с Ребеккой. Майкл был собой недоволен: надо же разошелся не в меру и спугнул ее, вместо того, чтобы убедить в своей правоте и перетянуть на свою сторону. Впрочем, шанс, что они с Ребеккой смогут стать единомышленниками, был близок к нулю. Слишком уж она была интеллектуальна. Его контингент — это молодые, необразованные натуралы, над такими он возвысится, а Ребекку настолько тянет к рефлексии, что она не пойдет за их, по-сути примитивными призывами, у нее всегда найдутся аргументы против движения натуралов. Можно подумать, что он и сам не видел слабые стороны своих рассуждений, но вместе с тем… Вот, опять его несет… почему он просто не может сходить с девушкой в ресторан, развлечь ее, угостить, пошутить на нейтральные темы, а потом… Майкл часто думал об этом «потом», особенно по вечерам, но никакого «потом» не наступало.
Он устал от своей девственности, тяготился ею, сам понимал, что что-то с ним не так. Его влекло к женщинам, но он их побаивался. Родители внушали ему воздержание, потому что девушки только и думали, чтобы его «поймать и женить», о том, что это не по-христиански, родители не говорили, вероятно считали, что это и так понятно. Майкл вероятно мог бы после какой-нибудь пьянки с натуралами, уйти с одной из девиц, но он панически боялся заразиться «дурной», как мама говорила, болезнью. Ему хотелось думать, что он найдет подружку как только он сам этого захочет, просто сейчас ему не до этого, есть в жизни вещи поважнее, но правда была в том, что он не нравился девушкам. Как бы Майклу хотелось, чтобы нашлась женщина, которая была бы в нем заинтересована и сама взяла на себя инициативу, позвала его. Он бы пошел. Но никто не звал. В глазах Ребекки было понимание его проблемы, как будто она смотрела на него и знала все его сокровенные мысли. К черту эту Ребекку.
Майкл остановился купить еду в небольшом продуктовом магазинчике в центре, там был включен телевизор, новости. «… сегодня в районе городской ратуши произошли волнения молодежи из движения натуралов против вакцинации. Полиция атаковала пикеты, несколько активистов было задержаны…». Как же так, а он ничего не знал, торчал со своими стариками в лаборатории. На экране мелькнула пара знакомых лиц. Нужно немедленно ехать в Центр.
Через пятнадцать минут Майкл подъехал к старому кирпичному зданию недалеко от гавани. Они снимали под Центр небольшой таунхаус без мебели. Вокруг дома толпился народ. Майкл прошел внутрь. Члены штаба почти в полном составе сидели на старых продавленных диванах, принесенных ребятами с окрестных помоек и оживленно разговаривали. Его появление прошло практически незамеченным. Ну да, они все были там, держали транспаранты, а он, получается, ничего об этом не знал. Акция прошла без его участия. Похоже и тут его не ценят.
— Привет! — Майкл решил обозначить ребятам свой приход.
— А, вот и наш научный гений! Как поработал на благо человечества? — крупный черный парень Морти ему ответил, но на его лице играла глумливая ухмылка.
Неприятный покровительственный тон, к нему обращались не как к единомышленнику, а как к сочувствующему, которого просто терпят. Майкл решил не обращать внимания:
— Как прошла акция? Я видел ребят в новостях. Почему вы сегодня вышли, мы же планировали акцию на воскресенье.