— Добрый вечер. Я доктор Дорсье из Хопкинса. Там моя подруга рожает. Не могли бы вы распорядиться насчет анестезии? Пожалуйста.
Люк и не подумал заранее справиться об имени доктора, зато свое имя назвал четко и раздельно почти на сто процентов уверенный в том, что его узнают.
— Профессор Дорсье? Женщина в шестой палате ваша подруга? Я не знал, извините. Конечно я сейчас позвоню анестезиологам, скажу, чтобы срочно шли сюда.
Минут через пятнадцать, Габи сделали спинномозговую анестезию и теперь она лежала, устало облокотившись о подушку. Люк видел, что теперь ей не больно, но выглядела Габи не очень: бледное лицо, синяки под глазами, от нее пахло потом и еще чем-то нездоровым. «Она же красивая девчонка, а сейчас… это я ее привел в такое состояние. Это она из-за меня мучается. Хотя нет, не из-за меня…» — Люк не мог решить, кто во всем этом виноват, и зачем ей понадобилось усложнять жизнь их обоих. Разве это его вина, он видит деторождение как «усложнение жизни», но этого хочет большинство людей, а ему не надо… что-то с ним не так. Надо это признать. Впрочем, и с Натальей «не так». Может это типично для всех ювеналов: они не хотят детей. Ну, не надо обобщать. Вот у Алекса есть дети, хотя откуда ему, Люку, знать про чужих детей. Разве ему про других людей интересно? Конечно, нет.
Люк посмотрел на часы и решительно направился к выходу. Его ждал юрист.
Все оказалось не так уж и сложно, хотя долго и нудно: как только ребенок родится, на него в роддоме сразу оформят свидетельство о рождении, там надо указать, что отец — он. Его брак с матерью ребенка не зарегистрирован, но это не имеет значения. Какую-то часть денег Люк может новорожденному подарить, именно подарить, а не оставить в наследство, потому что дарение не облагается налогами. Нужно оформить ренту матери и ребенку, мать назначается опекуном, но, если он ей не доверяет, это необязательно, опекуном может быть и не мать, а тот, кого он сам изберет. Люку посоветовали создать траст на имя новорожденного ребенка, которым распоряжается по своему усмотрению его финансовый советник вплоть до совершеннолетия ребенка. Да, он помнит, что доктор Дорсье хочет все сделать как можно быстрее, он обещает потратить свой вечер на оформление всех бумаг, а с утра, он уже договорился, они вместе поедут к нотариусу и все подпишут, если доктор Дорсье назначает его своим юридическим поверенным. Ага, назначает, тогда они сейчас же подпишут контракт, по которому… Почему Люк так спешит, адвокат больше не спрашивал, мало ли какие у людей резоны.
Люк вернулся в Синайскую больницу почти к финалу. Через 2 часа, ближе к полуночи Габи родила девочку. Сам процесс его не особенно впечатлил, он смотрел на происходящее отстраненно, даже с меньшим вниманием, чем когда-то на медицинском факультете, когда наблюдение за родами было темой занятия. Сейчас маленький, небрежно запеленутый сверток лежал в кроватке. Чуть вытянутая голова, в нахлобученной дешевой шапке, красное крохотное лицо, опухшие веки, с неожиданно длинными черными ресницами, глаза закрыты, но губы часто двигаются и кривятся, как будто малышка силится то ли заплакать, то ли засмеяться. Люк часто подходил к девочке и смотрел на ее бессмысленные гримасы. Осознание, что это его дочь, и теперь он не один на свете, пока не овладело им. Под утро Люк поехал домой и лег спать, предварительно заведя будильник. Он чувствовал себя усталым и опустошенным, но думал не о своей девочке, а о делах, которые ему предстояли завтра, впрочем уже сегодня.
Риоджи
Риоджи проснулся очень рано, вышел в сад, полил цветы и поехал на работу. Вся апатия, овладевшая им вчера вечером, полностью прошла и ему даже хотелось как можно быстрее оказаться в лаборатории, в привычной и успокаивающей обстановке. Как только он вошел и увидел расстроенные лица Роберта и Стива, стало понятно, что случилось что-то серьезное.
— Что опять номер 2?
— Нет, с номером 2 все нормально. Тут другое. Смотри сам.
Они втроем подошли к компьютеру Стива, и Риоджи немедленно увидел, что крохотный участок ткани, видный только через микроскоп, поражен, причем довольно глубоко. Сейчас затронут микроскопический участок, но в биологии процесс сам по себе не затухает, он развивается. В данном случае, если этот орган будет пересажен, некротизированный участок разрастется и довольно быстро станет причиной частичной или полной печеночной недостаточности, то-есть новая печень откажет как же как и старая.