Вчера Алисия весь вечер ахала по поводу рождения, как она говорила, «бэби» у Люка, спрашивала, какой у ребенка вес и рост. Стиву и в голову бы не пришло интересоваться такими глупостями. Странный интерес. Стив не утерпел и задал жене неприятный вопрос, зачем она выходила за него замуж, понимая, что не станет матерью. Он даже зачем-то сказал ей, что «если бы ты захотела, я бы пошел на это…». Вранье, ни на что бы он не пошел. Впрочем, если бы она подняла эту тему сразу, как только они поженились, можно наверное было бы создать полноценную семью с детьми. Такое с геронтами бывало: женившись на молодых натуралках, они действительно успевали иметь по две, даже по три семьи с детьми. «У нас „кризис среднего возраста“ наступает далеко за шестьдесят» — усмехнулся про себя Стив. У него только два сына, и то… все с ними негладко, особенно с записным натуралом Джошем. Стив редко думал о старшем сыне, а когда думал, то с раздражением: слишком религиозный, упертый, правильный, гордящийся своим выбором не делать вакцинаций. Любил ли он Джоша? А что там было любить: старообразный, вялый, с одутловатым лицом мужчина, всего на несколько лет старше своего младшего брата, ювенала, но выглядевший очень пожилым. Лишний вес, никакой тренированности, одышка, плохие сосуды, хронически повышенное давление. Вряд ли сын умрет глубоким стариком. А это значит, что есть вероятность, что ему придется хоронить сына. Это неправильно, это то, о чем они все, натуралы, говорят, то, что им кажется несправедливым, жестоким. Да, это выбор Джоша, но легче ли от этого? На похороны приедет младший, который выглядит мальчишкой. Так они и будут стоять: старец и мальчишка, отец и сын. Раньше у такого дряхлого отца не могло быть такого юного сына, а теперь может. Стив представил себе эту картину, но честно признался себе в том, что даже, если Джош умрет раньше него самого, это не будет трагедией ни для него самого, ни для младшего брата. Ожидаемая трагедия — это уже не трагедия, это что-то другое, не такое ужасное. На скольких похоронах он за свою жизнь побывал? На многих десятках. Для геронта это естественное событие, зачастую горестное, тяжкое, почти непереносимое, но естественное, даже сыновей-натуралов хоронить — это тоже естественно и Стив знал, что к этому готов.
В лаборатории все шло своим чередом. Он целый день занимался сетчатками, никто никому не мешал. Время тянулось как-то томительно медленно. Стив знал, что почти все последние тесты уже проведены, больного готовят к операции, ни Наталья, ни Алекс в лаборатории не появлялись. Краем глаза он видел, что Майкл выводил графические матрицы частиц поджелудочной железы на монитор и колдовал над органоидом, поминутно что-то изменяя. Ребекка звонила и спрашивала, нужна ли она, Стив сказал, что нет.
Он попробовал завести разговор с Риоджи и Робертом о подарке для Люка, но они разговор не поддержали, запал от вчерашней новости явно прошел. В лаборатории царила тишина, прерываемая редкими разговорами, но Стив знал, что все напряжены, ждут пятницы. Это временное затишье, воспринимается как затишье перед бурей, поэтому оно тягостно.
Он вывел изображение органа, который они вырастили для онкологического больного на свой экран и начал его поворачивать во всех проекциях, увеличивая каждый фрагмент, всматриваясь в сосуды и нервы. И все равно этого виртуального изображения ему показалось мало. Стив подошел к контейнеру и через толстое стекло принялся разглядывать почти неподвижную темно-коричневую массу в форме треугольника с размытыми закругленными краями: полая вена… печеночная артерия… внутри более мелкие сосуды, но их не видно. Четко различимы все доли, разделенные серповидной связкой. Фиброзный тяж, круговая связка… все в тонкой серозной оболочке, внутри сосуды, нервы, желчные протоки. Совершенно невредимая, здоровая ткань… Они создали это чудо из микроскопических клеток, которые под микроскопом были похожи на разноцветные звезды салюта!
Стив смотрел на орган и испытывал двойственное чувство: он понимал каждое звено процесса, биологически невероятно сложное, но для него и коллег вполне объяснимое, и вместе с тем здоровая, едва уловимо пульсирующая в специальном растворе печень казалась ему изумительным сказочным дивом, и себя он на мгновенье ощутил волшебником из чудесного сна. Почему-то только сейчас до него дошла огромность совершенного ими, хотя он и раньше видел искусственно выращенные органы, эксперимент шел уже не первый год. Интересно, а другие понимают, что это чудо?