Не заезжая в лабораторию, Люк отправился в роддом, и по дороге у него созрело решение насчет того, жить с Габи и ребенком или нет. Нет, пусть она выписывается туда, где жила раньше, жить с ними он не будет, хватит им денег, весьма значительных кстати, чтобы организовать свою жизнь без него. Габи не должна требовать от него невозможного.
Люк вошел в палату и увидел, что Габи на кровати нет, детская кроватка тоже была пуста. Куда это они делись… Доктора, с которым он разговаривал накануне, Люк встретил в коридоре. Они пожали друг другу руки и доктор попытался было подробно доложить Люку состояние матери и ребенка. «Спасибо, спасибо… нет, я не беспокоюсь… Завтра после обеда? Очень хорошо.» — коллеге было невдомек, что подробности грудного вскармливания не сильно профессора Дорсье интересуют. Габи оказалась в детской, где в это время, на примере упитанного черного младенца, показывали, как надо купать ребенка. Люк помахал Габи рукой через стекло и показал знаком, что будет ждать ее в палате. Через несколько минут она пришла и сходу стала рассказывать, что купание — это не так уж и трудно, и она думает, что справится.
— Габи, я создал на твое имя траст для девочки, назначил тебя управляющей. Понимаешь, ты сможешь вплоть до совершеннолетия ребенка им распоряжаться, брать столько денег, сколько надо.
— А почему ты сам не будешь распоряжаться?
— Так будет лучше. Это теперь ваши деньги. Я надеюсь, что ты будешь разумна.
— Что ты имеешь в виду… «разумна»?
— Ладно, забудь. Скажи, как ты назвала ребенка, и я внесу имя в бумаги.
— Я назвала? А ты в выборе имени не хочешь поучаствовать?
В голове Люка моментально промелькнуло имя матери, которую звали Люсиль. Она давным-давно умерла. Так ли уж ему было важно, чтобы дочь носила ее имя? Что за идиотизм. Имена знакомых женщин? Тоже глупо. Какая вообще разница…
— Габи, это твое решение. Назови, как хочешь.
— А тебе все равно?
— Можно и так сказать.
Люк почувствовал, что заводится. Разговор с Габи складывался совсем не так, как он думал. Хоть бы спасибо ему сказала, а она к имени прицепилась. Он мог бы соврать, сделать вид, что заинтересован, предложить несколько первых попавшихся имен, чтобы сделать Габи приятное, как она говорит, «поучаствовать», но ему не хотелось. Вместо этого он не отступил от делового тона:
— Я серьезно тебя спрашиваю. Свидетельство о рождении заполнили? Я тебя просил меня записать отцом. Ты это сделала? Короче, где свидетельство? Готово? Дай мне его. Я не верю, что ты имя еще не придумала.
— Не готово.
— Доктор сказал, что завтра вас выписывают. Надо забрать свидетельство. Займись этим.
— Мне тут есть, чем заняться.
Голос Габи зазвучал враждебно.
— Занимайся, чем хочешь, но мне нужно свидетельство. Я объяснил тебе, зачем. Надеюсь, ты поняла.
Вот сейчас она имеет шанс сказать ему про траст… дескать, не нужно мне твоих денег, мы сами справимся. Раз, два, три… время пошло. Нет, промолчала. Деньги ей, значит, нужны. «Подумаешь, гордая! Я на твоем месте был бы скромнее…» — Люк обернулся и увидел, что медсестра принесла девочку, наверное кормить.
Не обращая на него внимания, Габи приложила маленький сверток к груди. Девочка поводила личиком перед соском, поймала его и благодарно зачмокала. Рука Габи нежно лежала на ее маленьком затылке. Неужели ему безразлично? Это его дочь. Но Люк не испытывал никаких чувств: ни умиления, ни восторга. Он не собирался иметь ребенка, не готовился к его появлению, не наблюдал, как с каждой неделей увеличивается живот Габи. Он все пропустил, проглядел, а теперь получилось так, как получилось, и это не его вина.
Девочка поела и спала у Габи на руках, блаженно улыбаясь. «Дай мне ее подержать» — неожиданно для себя сказал Люк. И не дожидаясь ответа, аккуратно поднял на руки легкий сверток. Он ожидал большей тяжести, но маленькое тело почти ничего не весило. «Какая же крохотная, хрупкая, беззащитная, беспомощная, и у нее никого нет…» «Что значит никого?» — одернул себя Люк. Есть Габи, бабушка с дедушкой, хоть Габи родителям еще, скорее всего, ничего не говорила, а главное, есть он, Люк Дорсье, знаменитый ученый, профессор, автор бесчисленных статей, небедный здоровый мужчина. Неужели он даст пропасть этому маленькому существу. А Габи…? А при чем тут Габи? Внезапно Люк понял причину своих колебаний по-поводу их переезда к нему, нежелания жить с ними одной жизнью. Причина в том, что он Габи не любит, никогда не любил, вообще наверное никого не любил. Женщины — интересные существа, они нужны, желанны, но они всегда заменяемы, чем чаще их менять, тем лучше, а вот малышку не заменишь, она — его. Даже, если бы появилась другая, эта уникальна. А Габи… ни при чем.