Он вообще никаких женщин кроме своей Дороти не знал. Жалел ли он об этом на краю жизни? Пожалуй нет. Дороти он любил, а значение секса всегда считал преувеличенным. Приятное и важное в семейной жизни дело, но не более. Несравнимое ни с радостью научного творчества, ни… Роберт так и не придумал, с чем еще важным в жизни можно было бы сравнить секс, который бы в этом сравнении проиграл. Наверное для всех геронтов секс второстепенен, а вот для ювеналов — наоборот. Они же ловцы наслаждений, а секс безусловно наслаждение, вот поэтому они и хотят оставаться молодыми. Понятное для обычных людей, особенно от природы красивых, желание, но настоящих ученых-ювеналов Роберт не понимал. В глубине души он не считал ювеналов умными людьми, но вот… Люк, Наталья, Алекс… они умные, можно ли в этом сомневаться? Роберт сомневался и ничего не мог с собой сделать. А геронты? Геронты максимально развивают свои творческие способности и успевают сделать за жизнь неизмеримо больше, чем остальные. Да, но разве все геронты — талантливы и умны? Вот его Дороти — обычная женщина, каких тысячи. То-есть люди решают стать геронтами просто, чтобы долго жить, им наплевать на науку и на благо человечества.
Что-то он сегодня расфилософствовался до того, что стал думать о значении секса. Совсем с ума сошел. Все потому, что ничем не занят. Роберт совсем уж было собрался вывести на свой монитор слайды роговицы, но раздумал. Внезапно он ощутил в себе страшную усталость. Устал, хотя ничем особо и не занимался.
Может сходить к врачу? Да, что врач… не в здоровье дело. Просто в последнее время им овладевает страшная лень. Именно лень, пора назвать вещи своими именами. Лень читать научные журналы, лень интересоваться семьей, лень работать. Роберт с грустью подумал, что разговоры с Ребеккой и Майклом по-поводу проблем возрастных делений, становящихся в современном обществе все более острыми, станут возможно его последним научным интересом. И этот последний интерес тоже угас: Роберту совершенно уже не хотелось ломать копья в этих внезапно показавшихся ему бессмысленными, дебатах. Все, мне пора уходить, хватит…
Роберт знал, что лишив себя работы, он скоро умрет, но эта мысль его совершенно не тревожила. Она его успокаивала. Он знал, что завтра все его помыслы будут направлены на успех операции, но это быстро пройдет. Будет ли он и дальше оставаться в проекте? Роберт был в этом не уверен.
Позвонил Питер, шофер. Пора было ехать домой. Слава богу. Уже усевшись в кресло около камина рядом с Дороти, Роберт вдруг пожалел, что так в общем-то бездарно провел целый рабочий день: думал о посторонних вещах, предавался бесплодной философии и ничего не сделал под предлогом того, что надо сначала увидеть результат трансплантации. Видите ли не мог, не закончив одного, браться за другое. А ведь это простая распущенность, которую он себе раньше не позволял, а сейчас почему-то решил, что ему можно…
А у него же была давняя задумка серьезно взяться на разработку больших фрагментов поджелудочной железы. Надо выращивать скопления клеток, вырабатывающих инсулин, островки Лангерганса, только не из натуральных эмбриональных стволовых клеток, а из индуцированных. То-есть надо перепрограммировать зрелые, специализированные клетки, например, взятые из кожи и вырастить из них здоровый фрагмент. Роберт напряженно обдумывал свою идею: он сформирует этот фрагмент в естественной среде. Такие стволовые клетки будут пересажены эмбрионам животных, и их иммунная система будет воспринимать чужие клетки своими. Вырастут островки Лангерганса, и если использовать эмбрион, скажем, свиньи или овцы, то и по размеру выйдет примерно как у человека, то-есть материала для пересадки будет достаточно, чтобы вырабатывался необходимый инсулин, сахар у больных тяжелой формой диабета придет в норму.
На лице у Роберта появилось задумчиво-мечтательное выражение: надо будет работать над положительной статистикой, чтобы никаких посторонних, в нашем случае, свиных клеток, во фрагменте органа не было… в теории иммунитет должен их «выесть»… он возьмет не чисто стволовые клетки… он использует другой биологический вид для выращивания фрагмента органа и получит прекрасный материал для пересадки, который не будет раздражать иммунную систему и не переродится в нечто злокачественное. Роберт откинулся в кресло и с энтузиазмом кивнул Дороти, он уже видел свою статью с положительной статистикой в журнале Nature. Он улыбался, потому что придумал для своего метода название… «колыбель для поджелудочной железы». А может метод так и войдет в историю биологии как «колыбель Клина».