Конечно он бы вакцинировался в ювенала, если бы был уверен, что станет таким как Люк. Но все равно не получится: талантом они может и равны, а в остальном… нет. Люк красивый и очень уверенный в себе мужчина, а он — ни то, ни другое. С оценкой своей внешности Майклу никогда не удавалось определиться: иногда он казался себе вполне ничего, а иногда, в минуты особенно откровенного самокопания, он понимал, что слишком рыхлый, мясистый, тяжелый, но все равно производящий впечатление слабого оплывшего парня, в плохой физической форме. Мелкие невыразительные черты, толстые короткие пальцы, близорукие глаза… и бородка эта пошлая. Наверное какая-нибудь девушка все-таки согласится быть с ним, но вот именно «какая-нибудь», а у Люка девушки самые лучшие, стильные, холеные, настоящие красотки, хотя нет, не в красоте дело, дело в особом шике, великолепном блеске истинной победительности, то-есть женщины Люка всегда ему под стать. Люку никогда и в голову не приходило рассказывать Майклу о своей личной жизни, но он все равно часто ее себе представлял. Под стать Люку у них в команде была Наталья. Про Наталью ему тоже было интересно думать, не просто думать, а представлять ее рядом с собою. Была еще Ребекка… нет, куда ей до Натальи!
В гараже под домом Майкл заколебался, ехать на работу на старой разбитой Хонде или на новом байке? В итоге он выбрал Хонду. Сейчас ему хотелось думать, а на байке шлем так сжимал голову, а ветер настолько сильно свистел в ушах, что думать не получалось, мысли разбегались.
На работе Майкл принялся за изготовление новых матриц. Пользуясь относительным затишьем в лаборатории он стал работать над своей идеей, которая уже давно не давала ему покоя: сделать каркас из сахара. Напечатанный сладкий каркас затвердеет, будет держать форму, заданную принтером. Он добавит в пресс-форму, заполненное нужными клетками, желе. Неважно, что сейчас попробовать, самое что-нибудь простое, какую-нибудь кость… это просто лабораторный экземпляр… его не будут, естественно, применять… он посмотрит, как все выйдет… потом он смоет желеобразную основу, сахар растворится, а живые засеянные на матрицу клетки останутся целыми и невредимыми. Люк будет отвечать за «желе», а он — за печать. Три часа пролетели, а Майкл даже не заметил, что была уже середина дня. Он корпел над заполнением четырех картриджей огромного биопринтера плазмой, фибробластами, хлоридом кальция и кератиноцитами, мысленно называя все «чернилами». Надо еще было достичь максимального разрешения, это было совсем нелегко. Майкл все запустил, и был собой доволен, но что еще получится… может и ничего, скорее всего ничего… надо настроиться на неудачу. Главное, никому пока про сахар не говорить. Матрица будет несколько дней созревать, а там посмотрим…
Старики сидели в лаборатории, остальные так сегодня и не появились. Ребекка была тут сейчас не нужна, Наталья и Алекс скорее всего работали в спецреанимации, а вот Люк… надо же, так и не пришел, занят своим ребенком. Конечно наглость с его стороны, но в том-то и дело, что Люк мог себе позволить не приходить на работу, ни у кого не спрашивая разрешения, а попробовал бы Майкл не прийти, что бы ему Стив сказал? Майкл поежился, представляя себе, какой бы он получил выговор и каким бы тоном Стив с ним говорил. И дело тут, возможно, даже не в возрасте, а в чем-то неуловимом, но существенном, чем-то, что Майкл как раз и хотел понять, но пока не мог: имя в научном мире, наглая самоуверенность, осознание своей уникальности, присвоение права диктовать остальным свою волю? Можно ли этому научиться или надо таким родиться?
Майкл вышел с работы в теплый ласковый вечер и остро почувствовал свое одиночество. Единственным человеком, кому он мог бы позвонить, была Ребекка, но ей звонить совсем не хотелось. В ресторан натуралов, где он обычно ужинал, Майкл не пошел, а завернул в какую-то маленькую забегаловку в полуподвале, где не было надписи, особо приглашающей ту или иную возрастную группу. Понятно, не самое модное и популярное место, тут ели случайные люди, которых голод застал вне дома. В зале оказалось неожиданно людно, грязновато и шумно. Со своим, только что вытертым несвежей тряпкой, подносом, в очереди к раздаточной, Майкл почувствовал себя студентом. На кампусе у них был как раз такой ресторан.