Вчера Стив совершенно взбудораженный вернулся домой и, сказавшись усталым, отправился в спальню. Алисия посмотрела на него долгим сожалеющим взглядом, но ничего не сказала. В последнее время она как-то слишком отстраненно себя с ним вела. Поняла, что приставать бесполезно? В свое время он увлекся этой не слишком образованной молодой, очень красивой, 40-летней женщиной, натуралкой. Он женился на ней, поддавшись импульсу, как будто взял понравившегося щенка, надеясь, что «щенок» его развлечет, потому что нельзя же жить одной работой. Но сейчас он о своем импульсе жалел. Толку ему от Алисии никакого не было.
Ей-то зачем все это было надо? Впрочем, он давал ей обеспеченную праздную жизнь и практически ничего не требовал взамен. Наверное ей было с ним удобно. Может она ждет, что он скоро умрет, и она сможет получить немаленькие деньги. Глупая. С геронтами никогда не знаешь. Ему 95, а Найори — 117, а Роберту вообще за 120. Вот он проживет еще лет 20–25, будет тогда Алисия знать. Стив злорадно улыбнулся. По большому счету Джош был в ее отношении прав: глупая, никчемная бабенка, недостойная носить его имя. Признавать это перед сыном Стив конечно не собирался, но в глубине души Алисию презирал еще и за то, что она с самого начала не хотела становиться матерью, принимая, что для него отцовство уже нежелательно. Для женщины это было подозрительно, недопустимо. Несмотря на невеселые раздумья, Стив неплохо выспался, вставал ночью всего два раза и утром в довольно приличном настроении поехал в лабораторию.
Там уже сидели остальные геронты, Люка как обычно не было. Стив позвонил Наталье и узнал, что на пятницу у них две кандидатуры: острое отравление с практически полным отказом печени и неметастазированная множественная гепатокарцинома. Когда все соберутся, они точно решат, кого в пятницу оперировать. Кандидатура онкологического представлялась более логичной: орган выращен из стволовых клеток самого больного, а маленькая печень для девушки просто подошла, очень хорошо подошла практически по всем параметрам, однако вероятность полного приживления родной печени была более высокой.
Стив вывел на свой монитор процесс выращивания сетчаток. Через несколько недель они ими займутся вплотную. Скольким же пациентам с возрастной макулярной дегенерацией сетчатки они смогут помочь. Контрольную группу уже набрали. Уже несколько месяцев назад у пациентов взяли клетки кожи, из них у них в лаборатории произрастали искусственные плюрипотентные клетки. Сейчас шел заключительный процесс выращивания клеток ретинального пигментного эпителия сетчатки, которые и будут пересажены реципиентам из контрольной группы с регенерирующей макулодистрофией. Следующими в программе лаборатории шли клетки кишечника и поджелудочной железы. До выращивания поджелудочной железы полностью было еще далеко. Работа на долгие годы. Стиву пришло в голову, что геронты команды, в том числе и он, уже не смогут участвовать в этих пересадках. Для Риоджи, скорее всего, печень будет последним проектом. Стив вздохнул. Доктор Найори был ведущим специалистом по предотвращению превращения стволовых клеток в раковые. Самый страшный риск после пересадки. С этим они продолжали бороться и Риоджи вносил свою неоценимую лепту. Что они будут без него делать? Да и Клин скорее всего уйдет. Клин был старше Найори, но представлялся почему-то менее старым, чем японец. Хотя, с чего он взял, что они уйдут? И Риоджи и Роберт буквально жили работой. «А я живу работой?» — спросил себя Стив. «Живу, но не больше, чем раньше, и возраст тут ни при чем» — ответил он себе. В последнее время Стив часто сравнивал себя с Найори и Клином. Они были намного его старше, а он себя развалиной вовсе не чувствовал, но все-таки часто себя спрашивал, уловит ли он момент, когда пора уходить на покой?
Наталья так и не появлялась, Майкл сидел в своем углу, и по его позе было видно, что он не собирается ни с кем общаться помимо работы. Ребекка с утра приходила, но уже ушла. Она даже подходила к Стиву, объясняла, зачем ей надо пораньше уйти, Стив кивнул, что разрешает, но сейчас причина, которую Ребекка ему представила, полностью ускользнула из его памяти. Он стал забывчивым, вернее четко помнил только важные для себя вещи, остальное немедленно выкидывал из головы. Ребекка была ему сейчас не нужна. Люк так и не появлялся. Ничего, в случае необходимости ему можно позвонить.
Кто-то тронул Стива за плечо. Роберт. Это прикосновение было таким неожиданным, что Стив вздрогнул:
— Ты что, Роберт? Что у тебя вид такой беспокойный? Сегодня обязательно решим, кого оперировать. Думаю, что начнем с онкологии.
— Я не об этом. Я про вчерашнее.
— Ну, что делать? Забудь об этом. Что нам с тобой делать больше нечего?
— Я вчера с Ребеккой разговаривал и кое-что понял.
— Когда ты с ней разговаривал?
— Она ко мне приезжала.
— Зачем? Что-то я тебя не понимаю. Натуралы злятся, потому что они идиоты необразованные. Ты, что, не знал? Тебе для этого Ребекка понадобилась? И вообще… вчерашний инцидент был ужасно неприятным, я признаю, но стоит ли нам всем так на этом сосредотачиваться?
— Я хотел тебе рассказать, что мне Ребекка доложила… тебе неинтересно?
Надо же, Роберт рассматривает свой разговор с Ребеккой как доклад. Нужно ему сейчас выслушивать эти бредни или нет? Стив не мог решить. С одной стороны он — руководитель программы, но с другой… про натуралов, включая собственную жену, ему было действительно неинтересно, а главное понятно…
— Ладно, Роберт, нам всем надо просто быть осмотрительнее и не расхаживать по центру одним. Видишь, какие времена. У меня жена — натуралка, я и то не заморачиваюсь и тебе не советую. Я сейчас на сетчатки смотрел, хорошо растут. Ты видел их сегодня?
Роберт что-то пробурчал и отошел к своему монитору. Было видно, что он разочарован, и вопрос натуралов для него почему-то важен, хотя Стив считал, что сейчас у них есть проблемы поважнее. Тут он почувствовал, что у него на поясе завибрировал мобильник. Звук он давно просил всех отключить под предлогом, что это мешает всем работать. Так-то оно так, но Стива еще неимоверно раздражали разухабистые музыкальные отрывки, всевозможные кукареканья, все эти мерзкие и пошлые рингтоны, которые считались прикольными. Звонил Люк. С утра его никто не видел, но это было для легкомысленного Люка нормально. Он появлялся, когда хотел и не считал нужным ставить Стива в известность о своих планах. Сейчас голос Люка звучал необычно, как будто у него что-то случилось, и он пытается держать свои эмоции под контролем.
— Стив, я сегодня на работу не приду, у меня тут создались определенные обстоятельства… насчет завтра… пока не знаю… позвоните мне, если будет сугубая необходимость в моем присутствии.
— А что происходит? У тебя неприятности?
— Не знаю, как сказать… нет, это нельзя назвать неприятностями.
— А что такое, ты можешь мне сказать? Нужна наша помощь?
— Стив, у меня будет ребенок… не сегодня-завтра, в общем, я жду звонка из роддома и сейчас туда поеду.
— Люк, я не знал, что твоя подруга ждет ребенка. Ты не говорил. Неважно. Это хорошая новость. Поздравляю. Занимайся своими делами и сразу нам позвони, как только все произойдет. Я рад за тебя. Не беспокойся, у нас тут все пока нормально.
Люк отключился и Стив увидел, что остальные на него смотрят. Видимо, слышали, что он Люка с чем-то поздравлял и теперь ждут объяснений. Вот это новость! Нечего ее от команды скрывать. Ай-да Люк! С ума сойти. Чего угодно он от него ждал, только не этого. Как это он решился? Стив с заговорческим видом позвал всех в маленький конференц-зал за стенкой, где они проводили свои собрания: