– Я хочу задать тебе вопрос, Джед. Я задавал его ранее, но сейчас хочу повторить.
На смуглом лице короля как-то по-особому ярко загорелись глаза, в которых застыли неподдельная тревога и осуждение.
– Джед, ты всегда был лучшим в рядах моего маленького воинства. Преданный и стойкий, ты без колебаний выполнял приказы, оставаясь при этом боˆльшим человеком, чем многие чистокровные аристократы. Твои природные жестокость и жажда охоты удивительным образом гармонировали с глубокими чувствами к собственной паре. Каким-то непостижимым для меня образом ветреная упрямая девчонка не позволяла тебе скатиться в пропасть бесчувственного убийцы. И, признаться, я очень удивился твоему согласию подвергнуть эту связь испытаниям. Да, я предупредил, что, соглашаясь на слежку, ты можешь потерять связующую вас нить. Честно сказал, что Катрин постарается разрушить узы истинной пары и может преуспеть в этом. Но понимал ли ты последствия своего добровольного согласия?
– Понимал, – глухо отозвался оборотень. – И у нее это получилось.
Эддар отпрянул. Казалось, он был поражен.
– Вот как…
Джед резко выдохнул.
– Зачем рвать на себе шкуру? – зло выпалил он, на секунду забыв, с кем ведет этот неожиданный разговор по душам. – Зачем стараться привязать ту, что и так должна быть с тобой рядом? Мими сбежала от меня дважды, что доказывает: ее не устроит неволя.
Лицо леопарда приобрело застывшее выражение непоколебимой решительности, какое бывает только у каменных изваяний великих полководцев прошлого.
– Я посчитал, что свобода для нас двоих станет лучшим шансом все исправить, – признался он и добавил:
– Проблема в том, что я по-прежнему ее люблю.
В гостиной повисла минута молчания. Чуткий слух оборотней улавливал завывание ветра, скрипы и шорохи старого дома, а также приглушенные крики Катрин, мечущейся в подвале.
Вздохнув, король поднял руку, трижды похлопал оборотня по плечу и как ни в чем не бывало направился к секретеру.
– Готовься. В полночь к нам прибудет гость.
Моему пробуждению поспособствовал скандал.
Уж не знаю, что и с кем не поделила Памела, но орала соседка аки поросята в загоне. Нащупав под рукой первый попавшийся предмет, я не глядя швырнула в источник звука. Снаряд пролетел мимо цели (то ли я такая меткая, то ли вечно неповоротливая Памела в кои-то веки успела пригнуться), врезался в стену, отскочил и рухнул на пол.
Как ни странно, но промах возымел положительное действие, и в комнату пришла долгожданная тишина, а вместе с ней и тяжелейшее похмелье.
Кошачьи боги, как же хреново! Клянусь, если я когда-нибудь вернусь в клан и встречусь со своими племянниками, то первым делом возьму с них честное кошачье, что они никогда-никогда-никогда не станут брать с меня пример. Да-да, вот так прямо и заявлю в очумевшие детские моськи:
– Котятки, ваша тетя тот еще пример для подражания. В смысле, я, конечно, очень смелая, находчивая и удивительно живучая – тут ладно, тут вы смело можете на меня равняться, но в остальном никогда.
Хотя… лучше вообще не брать меня в качестве примера даже в случаях со смелой и находчивой. Потому что смелые и находчивые никогда не попадут в такую жо… в неприятности.
Жалобно застонав, я попыталась пошевелиться и насладилась всей полнотой гаммы чувств, приходящих после перепоя некачественными винами домашнего приготовления.
– Как же ты меня бесишь.
Судя по голосу, реально бесила. Я даже печально вздохнула. Вот иной раз стараешься, доводишь кого-то до бешенства, а он – ну ни в какую. А тут и делать ничего не пришлось!
И как бы плохо мне сейчас ни было, но женское тщеславие потребовало узнать неприятеля в лицо.
Реальность не порадовала. Во-первых, было темно, холодно и совершенно не соответствовало комнате в западной пристройке или апартаментам в «Черных когтях». Во-вторых, кошачья сущность как-то уж очень подозрительно молчала, не подавая признаков жизни. Вероятно, тоже отходила от алкогольного шока, ударившего по нашему неокрепшему организму. В-третьих, я ощущала в комнате чье-то присутствие, но, хоть убей, никак не могла понять, что за неясная тень притаилась в противоположном углу.
– Ты не заслужила такого кота, как Джед, – подала голос «тень». – Ты не заслуживаешь ни одного влюбленного в тебя мужчины.
– Вот чего я точно не заслуживаю, так это слушать с утра пораньше оскорбления в свой адрес. Да еще от всяких…
Окончание фразы оборвалось страдальческим стоном, потому что я предприняла титаническое усилие и осторожно села на постели. Голова тотчас превратилась в чугунный котелок, по которому дубасят палкой, в ушах зашумела кровь, а во рту возник крайне неприятный привкус подступающей тошноты.