Черный гладкий браслет шириной в два пальца приятно холодил и оттягивал ладонь. Без вычурных украшений, рисунков, камней и других ювелирных «добавок», он был прекрасен в своей первозданной красоте. Черный и гладкий, как шерсть парды.
Ободок был рассчитан на мужскую руку, но мне нестерпимо захотелось примерить это чудо, что я, собственно, и сделала. Выдав свое магическое происхождение, браслет задумчиво прокрутился на моем запястье и сомкнулся, зафиксировав себя на месте.
– Красивый… – выдохнула, любуясь украшением.
– Не обольщайся. – Глошад сложил руки на груди. – Долго я тебе его носить не позволю.
Непроизвольно спрятав руку с браслетом за спину, я вопросительно глянула на принца Вариэля.
– Это не подарок, Мими, – сообщил будущий королевский маг. – Это артефакт моего рода, точнее, мой личный артефакт. Сама понимаешь, такими вещами не разбрасываются. Передаю в пользование только на время завтрашней битвы. После – вернешь.
– И зачем?
Глошад в задумчивости наклонил голову набок, став похожим на большую хищную птицу.
– Знаешь парадигму насильственно навязанного добра?
Насильственно… чего? Ладно, на всякий случай с умным видом киваем.
– Я кое-что подправил, – сказал он скучающим тоном, словно это была самая скучная информация на свете. – Теперь защитная магия купола будет принимать тебя за одного из представителей дома Вариэль.
– А зачем?
– Если тебя ранят, я должен быть уверен, что все будет хорошо и маленькая черная непоседа получит своевременную помощь от лекарей. И это не обсуждается.
Да я и не думала возражать. Просто челюсть сама собой вниз поехала.
– Ну ладно… – начал старший наследник, явно вознамерившись уйти.
– Глош, посиди со мной! – выпалила прежде, чем за спиной принца появилась цветная дымка портала.
Сказала, тотчас пожалела и прикусила губу. Потому что Глошад не должен догадаться, что я соскучилась. Потому что это неправильно – ревновать его к другим членам команды, с которыми он общается. Потому что у меня нет причин чувствовать кожей и сердцем, когда он входит в комнату. Потому что одной совместной ночевки (если это, конечно, можно так назвать) оказалось мало.
Лицо Глошада, тонущее в полутенях предутреннего мрака, приняло извиняющееся выражение. Он еще ничего не сказал, но я знала ответ.
– Мими, я так устал, что просто не в состоянии сидеть… Вот полежать – другое дело!
Ам… Что?
Хлопните меня по щекам, а то парда в шоке!
Я во все глаза наблюдала за тем, как Глош садится на кровать, быстрым движением снимает обувь, пробегает пальцами по пуговицам, расстегивая камзол, стягивает рубашку.
– Чего замерла? Двигайся, – скомандовал он и лег рядом.
Мы немного повозились, пытаясь устроиться с комфортом. Кровать оказалась узкой для двоих, но мышиный предводитель каким-то образом умудрился лечь так, чтобы между нами пролегла полоса свободного пространства.
Тоже мне пуританин выискался.
– А это что? – нахмурилась я, услышав шелест сминаемой бумаги и вытаскивая из-под бока Глоша сложенный лист бумаги. – «Защитит от разных бед профсоюзный комитет»?
Мой ночной гость приподнялся на локте и тоже с интересом глянул в почирканный листок с наметками.
– А! Это, наверное, Гуля подсунула. И когда только успела… Я имел неосторожность предложить ей несколько идей, после чего ваша крылатая горгона загорелась идеей прибрать меня своими загребущими лапами в профсоюз.
– Студент, выделись из толпы. Иди в профсоюз, нам нужен ты, – зачитала я.
– Нет, вот эта лучше, – заявил Глошад, отнимая лист. – Вступил в профсоюз? Ты – молодец! Все остальные наживут проблем на попец!
Я прыснула от смеха и сделала мысленную зарубку примкнуть к рядам горгульи, а то многострадальное мягкое место и так слишком часто посещают неприятности. Если еще и Гуля начнет охоту, то мне вообще хана.
Мы с выражением проскандировали еще несколько побуждающих к действию лозунгов, посмеялись и улеглись лицом друг к другу. Глошад медленно моргал (а может, быстро спал). Я знала эту сосредоточенную складку на его переносице с детства, а вот мягкую полуулыбку видела впервые.
– А я и не знала, что ты такой…
Это было сказано так тихо, что на диалог можно было и не рассчитывать, но Глошад услышал.
– Какой?
У меня было много вариантов: забавный, умный, обаятельный, деятельный, но с языка слетело совершенно иное.
– Удивительный.
– А что не спросила? Я бы сразу сказал.
Я прыснула от смеха и шутливо толкнула его в плечо. Глошад перехватил мою руку, неожиданно крепко обнял, подгребая к теплой груди, и сонно буркнул: