— Мальчики, мне жалко ваши ребра. Выпрямитесь, будьте добры.
Ну вот, теперь будто палки проглотили. Дети… Впрочем, дети ли? Сколько директор ни прислушивался, он не мог уловить того звенящего ощущения инакости, что буквально распирало его несколько минут назад. Два шага до разгадки — и тут вдруг дикий шум снизу. Альбус не верил в такие совпадения. Но список подозреваемых обескураживал: Гарри, Драко, Аргус — более нелепого трио заговорщиков и представить нельзя. Завхоз, впрочем, оказался там, скорее всего, случайно, однако суть проблемы остается прежней. Поттер и Малфой. Скорее небо рухнет на землю, чем эти двое найдут общий язык.
— Не скажу, что произошедшее стало для меня сюрпризом, молодые люди, подобное развитие ваших отношений вполне закономерно. Однако я разочарован и огорчен. Какова бы ни была степень взаимной неприязни, до сих пор вам более-менее удавалось держать себя в руках, и я наивно полагал, что и впредь до драки дело не дойдет.
Мальчишки с одинаковым упорством продолжали разглядывать свои колени. Э, нет, ребятки, мне нужны ваши глаза.
Три чайные пары и подставка с заварочным чайником привычно опустились на стол. Альбус разлил ароматный напиток по чашкам, открыл коробку с печеньем, отодвинув злополучную вазочку подальше. Гости напряженно следили за его манипуляциями. Директор подмигнул.
— Даже я не стану предлагать вам шоколад в такую рань, — повел носом над своей чашкой, блаженно прищурился, — хотя аппетит мы с вами, боюсь, все равно сейчас перебьем. Угощайтесь.
— Спасибо, сэр, — хором поблагодарили мальчики, взяли чашки и одновременно потянулись за печеньем. Столкнувшись руками над коробкой, тут же их отдернули, отчего горячий напиток выплеснулся им на пальцы. Драчуны дружно зашипели и обменялись злобными взглядами. Альбус вздохнул.
— Обожглись? Собственно, об этом я и хочу с вами поговорить. Сколь бы серьезны ни были причины ваших разногласий, подумайте, стоят ли они того, чтобы испортить себе сейчас удовольствие от чаепития? Или под конец учебного года лишить свой факультет столь необходимых ему для победы баллов? А ведь это далеко не самые страшные последствия открытой вражды. Гарри, мне казалось, со временем ты сумеешь дать своему необдуманному походу в Министерство правильную оценку. Стоило тебе тогда вовремя обратился к профессору Снейпу — и одной известной трагедии можно было бы избежать.
Мальчик вздрогнул, поднял на директора потрясенный взгляд.
— Я не… но вы… о Снейпе? При хорь… Малфое?! Да он сейчас докладывать побежит! Он же Упива…
— Гарри!
— Почему никто мне не верит? Вы рукав ему задерите!
— Гарри, я знаю о Драко гораздо больше, чем ты думаешь. Пожалуйста, успокойся.
Парень насупился и отвернулся, но Альбус уже увидел все, что хотел. Нет ничего проще, чем легилиментить открытого, непосредственного, искреннего как в любви, так и в ненависти гриффиндорца. Ох, Гарри, Гарри, солнце ясное, чудо из чудес, ты и представить себе не можешь, какому чудовищу только что смотрел в глаза. Отправить ребенка прямиком на жертвенный алтарь… Прости, малыш, но выбора у меня нет.
— Драко, ты, слава Мерлину, не имел возможности приобрести печальный опыт Гарри, но зато у тебя есть выдержка, традиции рода Малфоев и умение просчитывать последствия своих действий. Куда же, скажи на милость, все это подевалось сегодня?
С Драко, конечно, не так просто, как с Гарри: собран, хладнокровен и готов к обороне, только и здесь все на поверхности. Мальчик — неплохой окклюмент, при необходимости сумеет закрыться так, что выпотрошить его сознание будет непросто даже Альбусу, но держать блок автоматически у него пока еще кишка тонка. Забавно: даже мысли у них сейчас похожи — оба в красках представляют себе грядущие разговоры с деканами и реакцию сокурсников. Кроме того, Малфой прикидывает, насколько велики его шансы свалить всю вину на Поттера, а Поттер полон решимости не спускать с Малфоя глаз, добыть доказательства и прижать его к стенке. Ни следа раскаяния. Плохо. Все плохо, просто полоса несчастий. Драко, мой расчетливый слизеринский умница, ты ведь даже не догадываешься, что этой глупой стычкой подписал себе приговор. В моем самоубийственном плане тебе отводилась лишь роль статиста, однако теперь ты попадаешь в список главных героев драмы. Исполнить задуманное так будет проще, но горько, до чего же горько думать о том, что отныне судьба твоя — в лучшем случае Азкабан.
— Сегодня вы умудрились подвести всех — меня, свои факультеты, и в первую очередь, самих себя, молодые люди. Подобная несдержанность простительна младшекурсникам, но не совершеннолетним волшебникам. Знаю, разговор этот безнадежно запоздал, и все же надеюсь, вам двоим хватит мудрости сделать из него выводы.