«С ума сошел — орать? Всех змей перебудишь!»
— У меня полог под заглушкой. Всегда.
«Интересно, зачем?»
Зря Люмос засветил, щеки наверняка аж малиновые.
— Эббот, ты вообще… мало ли, чем мне тут понадобится… блин…
«О! Прости, пожалуйста, я и не думала… сама не знаю, что несу…»
— Стоп! Вот только хорового лепета нам тут и не хватало. — Драко выпутался из мантии, расправил плечи и сел, прислонившись спиной к стене. — Леди Ханна, прошу вас взглянуть на дело беспристрастно. Наследник Малфоев, красавец и умница, капитан слизеринской сборной, староста и просто мировой парень сидит ночью в полной экипировке на своей кровати и курлычет дуэтом с бесплотным голосом. Каково ваше заключение?
Невидимая Ханна хихикнула.
«Учитывая, что означенный голос обретается исключительно в голове упомянутого мирового парня, можно смело открывать тотализатор на всебританском забеге колдомедиков…»
— …принимать один к ста на Риту Скитер и обеспечить даже праправнуков до конца их жизни. Эббот, вылезай.
Покрывало в ногах кровати зашевелилось. Маленький серый комочек вскарабкался на край постели и скромно сел в уголке.
— Надо же, снова мышка! А что, крысы вышли из моды?
«Крыс нам сегодня за глаза. Ты пропустил шикарнейшее представление в гостиной Снейпа».
Драко помрачнел и неожиданно для себя пожаловался:
— Вряд ли оно переплюнуло вечернее шоу в Малфой-мэноре.
«Представляю. Кого ждешь, братика или сестренку?»
Догадливые… впрочем, Ханне можно. Ей все можно.
— Не знаю пока. — Он покосился на гостью. — Слушай, ты не могла бы… Я как-то не привык обсуждать семейные проблемы с мышами.
«А с хафлпаффцами?»
— Готов попробовать, если они — это ты в натуральном виде. Эббот, пожалуйста. Мне честно не по себе.
«Ладно, только отвернись».
Он послушно зажмурился. Рядом зашуршало, матрац медленно прогнулся под растущей тяжестью, и сразу нахлынула волна того щекотного, одуряющего счастья, какое непременно испытываешь в присутствии любимого человека. Драко блаженно улыбнулся. Ах, леди Ханна, мечта моя упрямая…
— Все уже, можешь смотреть.
Он медленно разлепил веки. Мечта Упрямая сидела рядышком, облокотившись о стену и подтянув к груди плотно завернутые в мантию колени. Драко забыл улыбаться и нервно взъерошил шевелюру. Нет, все-таки Грейнджер заслуживает миллиона баллов, а учебники по этикету — большого бумажного аутодафе, ибо ни одна из этих книжонок не подскажет правильной реакции на такой вот выверт судьбы: любимая девушка сидит на кровати аристократа в дцатом поколении, а аристократ понятия не имеет, что ему говорить и делать дальше. Слава Мерлину, хоть у девушки есть идеи.
— Тут, оказывается, даже стены теплые. А Паркинсон заливала, будто как у Снейпа в классе — пар изо рта валит.
— У нее, может, и валит… Винсент божился, что видел их с Булстроуд с сигаретами. Дуры.
— Не говори. Джастин в прошлом году привез из дому этой отравы, я попробовала — чуть легкие не выплюнула, и тошнило потом полдня. А ты?
— Никогда, здоровье дороже. Прадед Грофиус помер от саркомы, тридцати еще не было. Его сестра Летиция — она в Польше сейчас живет, восьмой раз замужем — рассказывала, табак деда изнутри сожрал, никакие зелья не спасли, ну нафиг такое… хорошо, жениться успел. — Драко искоса оглядел собеседницу. — На твоей двоюродной прабабке, между прочим.
— На троюродной. И, если не ошибаюсь, против воли своего отца.
— Астарот Малфой спился задолго до их помолвки, вряд ли он вообще понимал, что происходит. Хлестал ром бочками и посылал к мантикорам всякого, кто пытался помешать ему загнуться. В конце концов свалился с грот-мачты и сломал шею.
Ханна грустно кивнула.
— За четыре дня до свадьбы… Грофиус поэтому корабли продал?
— Не только. Он страдал морской болезнью — такая вот шутка судьбы — и море терпеть ненавидел. После смерти отца попытался нанять управляющих, чтобы сохранить семейное дело для будущего наследника, но те проворовались, и Грофиус предпочел избавиться от собственности, продав доки с кораблями Амоенусу Лестранджу, первому мужу своей старшей сестры Летиции. Вскоре Летиция сбежала с каким-то проезжим графом в Вену, брак аннулировали, и корабли окончательно ушли из семьи. — Драко вздохнул. — Дедушка Абраксас лет двадцать спустя пытался выкупить их обратно, но Лестранджи отказались. Амоенус подарил доки старшему сыну Родольфусу, теперь они, если еще целы, принадлежат тетке Белле.
— Зачем ей древняя флотилия? Может, тебе подарит?