Перелетев к восточной окраине кладбища, Снейп решительно забрался в самое крупное скопление камней у подножия бастиона и практически сразу обнаружил нужную могилу. Но оборачиваться землеройкой и лезть за костью не спешил. Избавившись от надоевшего Образа, зельевар отошел подальше в тень, сел на землю, сунул в рот травинку и уставился на торчащий в пятнадцати шагах камень. Надписи отсюда видно не было, но она все равно словно впечаталась в сетчатку: «Бартемиус Крауч, DSC-73-5-11, 19.10.1982».
Вот мы и встретились, тетушка Эйвис.
Воскресным утром по старинной багдадской улочке шел высокий араб средних лет в чалме и летнем костюме, взгляд его рассеянно скользил по вывескам и столикам открытых кофеен. Чуть позади семенила женщина в хиджабе. Судя по всему, она в жизни не видела ничего интереснее брусчатки.
«Уфф, жарища-то какая… И зачем, скажи, было влезать в Образ, если на мне все равно паранджа?»
«Слишком уж ты светлокожая для местных кровей, котенок, а туристам туда нельзя».
«Зато ты для местных кровей чересчур много глазеешь по сторонам. И по-арабски ни слова. А если спросят чего?».
«У меня большая чалма, красивая жена и жутко задумчивый вид. Не спросят».
«Не спросят, так попросят. Купи-ка мне мороженого, муж».
«И как ты собираешься его есть, в эдаком прикиде?»
«Эрни, я же растаю! Что за дурацкая идея идти пешком? Местных кровей тут не только люди, но и, например, воробьи».
«Угу, сядешь на ветку и поменяешь Образ. Это Багдад, котенок, укромных местечек днем с огнем. Потерпи, уже скоро».
«Изверг ты, Аллах тебя покарай. Хочу в Антарктиду…»
Первую свою встречу с Эйвис Принц Северус помнил смутно ему было тогда не больше четырех. Произошло это, скорее всего, в Косом переулке. Память сохранила яркие пятна витрин, гомон толпы, хвойный запах, ощущение праздника. А еще очень четко жесткое, почти болезненное объятие матери и надменную брезгливость в лице красиво одетой женщины. Кажется, он ревел от обиды. Кажется, мама тоже плакала. Кажется, с тех пор он не любит Рождество.
Вторая встреча состоялась на платформе девять и три четверти девять лет спустя. Затащив в вагон чемодан Лили, Снейп вышел на перрон попрощаться с матерью. Он терпеливо позволял держать себя за руку, наблюдая краем глаза за скачущими неподалеку Мародерами, когда пальцы Эйлин вдруг конвульсивно сжались. Благодаря этому судорожному захвату Северус почти сразу узнал подошедшую к ним невысокую ухоженную даму.
— Скажите пожалуйста, он все-таки маг! — Тетушка сморщила нос. — Твой муж наверняка прыгал от радости.
— Здравствуй, Эйвис. — Льда в голосе матери хватило бы на заморозку Темзы. — Мой муж, по крайней мере, умеет здороваться. Или, может, пока я прозябала среди маглов, в высших кругах отменили этикет?
— В высших кругах не принято желать здоровья отступникам… — Тетка нахмурилась, нервно скомкала перчатки. — Хотя тебе целитель бы не помешал. Плохо выглядишь.
— Благодарю за заботу. У тебя все?
— Кто-то говорил об этикете? Прозябать вредно, сестра, ты деградируешь…
— Мама?
Выражение лица Эйвис мгновенно изменилось. Она с улыбкой приобняла за плечи светловолосого мальчугана в новенькой мантии.
— Да, милый?
— Мы с Рейби… — мальчик замолчал и с любопытством уставился на Снейпа. — Привет. Я Барти. Ты мой брат?
Улыбка тетушки померкла. Рука Эйлин сжалась так, что у Северуса начали неметь пальцы.
— Я не ослышалась? Ты рассказала сыну о своих позорных родственниках?
— Он умеет читать, — сквозь зубы объяснила Эйвис. — Барти, кто разрешил тебе трогать гобелен Принцев?
— Ты учила, нужно знать свои корни, но я же не только Крауч. Папа говорит, глупо ссориться с родственниками, когда других нет. А вы моя тетя? Здравствуйте, я Барти.
Мальчик протянул Эйлин ладошку, которую та растерянно пожала. Снейп с облегчением спрятал руки за спиной и принялся разминать затекшее запястье. Барти ему подмигнул.