На четвертый день он явился по вызову директора, но вместо Дамблдора в кабинете его встретил безупречно одетый, невозмутимый и совершенно зеленый Крауч-старший. Измученный Снейп так и впился в долгожданного визитера взглядом: «Ну?» Однако тот явно не собирался ни приветствовать родственника, ни разрешать его сомнения.
— Вот. — На директорский стол легли два альбома в кожаных переплетах, официального вида свиток и гринготский ключ. — Это теперь принадлежит вам. Сейфа я не видел, но моя жена была небогата, так что не советую рассчитывать на многое.
Свиток оказался копией завещания. Все, что имела, Эйвис оставила племяннику.
— Но… как же Барти?
— Вряд ли моему сыну когда-нибудь понадобятся деньги. Хорошего вам дня, мистер Снейп.
Северус растерянно кивнул, раскрыл верхний альбом. На первом листе колдография: две молоденькие девушки сплошь локоны и рюшки обнявшись, корчат в объектив рожицы и весело хохочут. Под снимком подпись: «Сестры Принц. Биарицца, 1951 г». Похожи-то как, чертовки. Которая мама, а которая тетя? Тетя…
Опомнившись, он захлопнул альбом, вылетел из кабинета, через три ступеньки одолел грифона, пронесся по пустому коридору и уже на лестнице нагнал Крауча.
— Мистер… Крауч!
Тот остановил его концом вытянутой трости и, быстро оглянувшись, припечатал негромко и твердо:
— Я отказался, молодой человек. Понимаете? Отказался. Моя жена умерла, а сын сгниет в Азкабане. Всего вам наилучшего.
Вот и все. Прямая, как палка, черная спина вдруг раздвоилась вместе со ступеньками, перилами и лестничной площадкой, рука в кармане отпустила бесполезный амулет. Прости, тетя, я все-таки не пришел на твои похороны…
Альбомы Снейп, не открывая, спрятал вместе с ключом и завещанием в дальний угол кладовой. Потом налил себе коньяку из початой той самой бутылки, сел у неразожженного камина и попробовал осознать: он остался один. Нет, людей он не любил и редкое общество мог вынести больше двух часов кряду, но в жизни его всегда был кто-то близкий: мама, Лили, Барти, Люциус. Как-то незаметно в эту компанию вошла и тетушка Эйвис, хотя связывали их лишь четыре короткие встречи и разделенная на двоих скорбь. А теперь не осталось никого. Пропасть между одиночеством добровольным и вынужденным оказалась столь глубока, что вызвала боль почти физическую. Сейчас Северус был бы рад даже отцу господа черти, подкиньте ему там угольков погорячее…
Коньяк закончился, в ход пошла отобранная у шестикурсников-слизеринцев бутыль огневиски. Отчаяние лишь нарастало. Снейп все чаще поглядывал на дверь лаборатории и под конец даже сделал несколько шагов на заплетающихся ногах, но тут зазвенел камин. С трудом сменив траекторию, пьяный вусмерть зельевар дотянулся до каминной полки, с седьмой попытки разблокировал камин и свалился в объятия директора.
Последовавший разговор он помнил крайне смутно, но именно с него началась новая и единственная на долгие годы привязанность.
Утром Снейп буквально за волосы стащил себя с кровати и поплелся в лабораторию. Равнодушно проигнорировав полки с богатейшей коллекцией ядов, он выдул полный флакон антипохмельного и окинул взглядом свои многочисленные отражения в надраенных гриффиндорцами котлах. Как там Альбус говорил? Долг? Что ж, будем жить ради долга. Сейчас умоемся, оденемся, позавтракаем и пойдем учить лоботрясов тонкому искусству зельеварения. Оштрафуем Гриффиндор, запугаем Хафлпафф, собьем спесь с Райвенкло, а своих заставим чистить без магии общую гостиную, чтоб в другой раз не подсовывали декану суррогатный огневиски. Хорошая штука долг.
Понемногу жизнь наладилась. Жесткий школьный распорядок помог Снейпу собрать себя в кучку, он все реже просыпался от кошмаров, перестал видеть в каждой встречной фигуре знакомые черты, научился восполнять душевный вакуум чужими эмоциями, в основном, конечно, негативными. Слезы и яростное бессилие на лицах студентов приносили удовлетворение, отпор взрослых магов давал возможность безнаказанно хамить дальше. В результате желающие составить мрачному мизантропу компанию мигом теряли к нему интерес. Исключением стали бывшие учителя, а ныне коллеги им, слава богам, не нужно было ничего объяснять.
Накануне Рождества восемьдесят второго домовик Малфоев принес приглашение в мэнор. Северус провел приятнейший вечер и вернулся в замок с твердой уверенностью в том, что дружбу уже не воскресить. Люциус, очевидно, тоже это понял больше приглашений не поступало.
Освоившись с должностными обязанностями, Снейп с головой ушел в науку, авторитет Дамблдора в Совете попечителей помог найти средства на достойное оснащение лаборатории. Благодаря таланту, одержимости и полному отсутствию личной жизни имя молодого Мастера уже через несколько лет вошло в список ведущих зельеваров мира.