Стремясь оказаться как можно дальше от хозяина, Питер тихонько попятился в угол, но хроническое его невезение не подвело и сегодня. Нога зацепилась за чужую мантию, раздался треск, кто-то, чертыхнувшись, грубо дернул Питера назад, и он очутился нос к носу с Рабастаном Лестранджем. Тот открыл было рот, намереваясь устроить неуклюжему рабу законную взбучку, но вместо этого озадаченно нахмурился, а еще через три секунды изумленно вытаращил глаза. Колени Питера подогнулись. Вот и все…
— Стой ровно, недоумок, — спокойно, почти дружелюбно велел Рабастан и разгладил смятый его же рукой лацкан питеровой мантии. — Осторожней надо быть. Под ноги себе смотреть. Постоянно. Не отрываясь. Понял?
— Ддда… сппасибо…
Но Рабастан уже повернулся спиной, словно случайно загородив Питера от Лорда. И вовремя: украшение зала семифутовые напольные часы (Милые мои, кто ж вас теперь заводить будет?) пробили половину двенадцатого. Разговоры мгновенно смолкли, люди замерли, невольно вытянув руки по швам. Видишь, Пит, тут всем страшно, не только тебе…
— Пора, — объявил Темный Лорд. — Не разочаруйте меня.
«Это уж как получится», — неожиданно весело подумал Питер и вместе с подскочившим Ноттом аппарировал на Дрян-аллею. Вот ведь приклеился, гад, неужто и в Хогвартсе не отпустит? Господи, храни меня, грешного…
…Ты ведь знаешь отслужу…
Подслушивать Форсу, разумеется, в голову не пришло. А зря. Диалог, что состоялся на Башне после его ухода, можно было назвать как угодно, только не разговором влюбленных.
— Откуда он взялся?
— Ногами пришел. Я с перепугу чуть через перила не сиганул.
— У тебя же Карта была.
— Извини, на звезды засмотрелся.
— А я тебе зачем? Не мог сам разобраться?
— Ты мое алиби. У отца в Аврорате не самая лучшая репутация, и у меня автоматом тоже. Кроме того, гляди, какая ночь!
— Уфффф, Малфой… Все-таки странно, Снейп сказал, что обработал всех пятерых.
— Нам просто не повезло. Это, по ходу, тот самый Форс Фортунас из Пейнсвика, помнишь, Лавгуд рассказывала? Природный окклюмент. Ему Конфундус как бегемоту комар.
— Япппонский бог…
— Вау, королева моя! Ты умеешь ругаться!
— Иди лесом. Вот невезуха! Присмотреть бы за ним, да некому.
— Сюда он точно не вернется.
— Почему?
— Потому что у нас с тобой свидание, а он человек порядочный.
— Вижу, познакомились?
— Не без того… оп-па. Криви сигналит, они возвращаются.
— Меня тоже зовут. До скорого, Малфой.
— Дай-то Мерлин…
С перил обзорной площадки сорвалась неясыть и стрелой ушла к окнам восьмого этажа. Немного погодя прозвучали слова заклинания, полыхнул зеленый свет. Над Астрономической Башней плавно развернулся гигантский призрачный череп.
У входа в гостиную Райвенкло аврор Форс Фортунас шлепнулся в трансфигурированное из рыцарских лат кресло, вытянул ноги и задремал.
У Горбина Питер хотел было пристроиться к Рабастану, но Нотт удержал его, оттащив к витрине.
— Без глупостей, Петтигрю. Держи руки в карманах.
— Чччто?.. Я…
— Та штука, что висит у тебя на шее не вздумай достать ее в шкафу, иначе всех нас угробишь. Понял?
— А…
— Потерпи до Хогвартса и вали хоть к Основателям. Дернешься раньше зааважу. Пошел. — И пихнул его к шкафу, так что Питер едва не впечатался в спину Яксли. Вот вам и никакой легилимент… или они с Лестранджем заодно? Бунт? У одного брата убили, другой чудом выкарабкался после проверки… неужто и Беллатрикс с ними? Какая-то она вернулась странная. Была стерва буйная, стала стерва тихая…
— Петтигрю, ты что, прогуляться вышел? — Нотт снова толкнул его в спину. — Шевели ботинками.
Питер молча перешел на трусцу. Заговор или нет теперь уже без разницы, главное по неведомой причине Нотт согласен терпеть Круцио за его, Питера, побег. Значит, надо слушаться и ни в коем случае не дать ему повод передумать. И еще держаться рядом, потому что эти трое могут выкинуть фокус похлеще, чем сам Питер…
В шкафу было жутко: из черного, бездонного, колеблющегося под ногой пола вырастали серые, будто дымные, стены и уходили в непроглядный мрак потолка. Ни единой устойчивой детали, все течет, переливается, клубится, так что прохожего человека уже через пять секунд начинает всерьез подташнивать. Питер сглотнул и услышал, как позади судорожно и глубоко задышал Нотт. Так тебе, сволочь!.. Ох, до чего же худо… Он выставил вперед руку, чтобы иметь перед глазами хоть какой-то твердый предмет, но ненавистная конечность принялась менять очертания, словно в кривом зеркале совсем как фигура шагающего впереди Яксли. Проклятье. Малфеныш говорил, идти минут пятнадцать. Продержаться бы, не опозорясь…