На площадке воцарилась тишина. Ведьма молча докурила, уничтожила окурок огненной вспышкой, потом с минуту барабанила пальцами по подлокотнику. Альбус ждал. Над головой равнодушной мерцающей жутью висела Метка, небо вокруг было усыпано яркими звездами. Какая прекрасная ночь… мечта влюбленных. Волшебный май, ладонь девушки в моей руке, воздух сладок, ветер доносит пение ночного соловья, сердце сжимается в предчувствии чего-то невыразимо прекрасного… первый поцелуй… ах!..
… и вот сто лет спустя ее дочь решает здесь мою судьбу. Да, тот давний выбор многих спас, но некоторых погубил, и самого меня лишил счастливых десятилетий нормального человеческого быта. Стоило ли оно того? И есть ли смысл сейчас жалеть? Поздно, давным-давно уже поздно…
— Хорошо. — Минерва резко поднялась, заставив Альбуса вздрогнуть. — По словам мистера Малфоя, это вы когда-то привезли в Хогвартс исчезательный шкаф?
— Да, я купил его на блошином рынке в Дублине… шестьдесят лет назад. Гарри застрял в шкафу?
— Возможно… то есть… — Судя по плотно сжатым кулакам, Минерва все еще боролась с сомнениями, но подбородок ее уже решительно взлетел вверх. — Хорошо. Где, вы говорите, ваша палочка?
— Там… — он кивнул на парапет. — Боюсь, нам не найти ее в темноте.
— Я попробую. Ждите.
В то, что произошло потом, мозг Альбуса долго отказывался поверить. Тело Минервы вдруг оплыло, словно огромная свеча, и превратилось в бесформенный комок сырой, стремительно тающей плоти. До тошноты неприятное зрелище, но одновременно завораживающее… длилось оно всего секунду, а уже в следующую комок оброс перьями, встряхнулся и выпорхнул за парапет, оставив Альбуса разбираться со своей отвисшей челюстью. Ланселотом Галахада… что это было? Всем известно, что Минерва МакГонагалл кошка!.. Нет, не анимагия, близко ничего похожего. Метаморфизм? С каких пор? И не под силу такое ни одному метаморфу. Палочку она не доставала… как не доставал Командор и Драко-Нарцисса… явления одного порядка, все верно, но птица?!? Ни в одном источнике, за исключением разве что магловских сказок, нет даже намека на подобное… подобное…
Фффррррррых! Стриж приземлился на пол, и Альбусу пришлось наблюдать обратный процесс. Невероятно…
— Возьмите, директор. — Минерва протянула ему Бузинную палочку. — Надеюсь, вы не заставите меня об этом пожалеть.
— Как ты… как…
— Собачий нюх помог. — Она повернулась к двери. — Идемте. У нас есть специалисты, но они знакомы с этим шкафом всего два месяца, а не шестьдесят лет…
В «сейчас уберу» Питер, разумеется, не поверил. Выпендривается мелочь, Джеймс в хорошую погоду тоже мог часами байки травить про то, как спасал соседских девчонок от разбушевавшихся пылесосов… Сейчас задрыхнет, мерзавец, а с утра скажет не получилось. Кажется, уже спит… хотя вряд ли. Поза как у вояки ноги вместе, руки по швам, а рожица мальчишечья, ни намека на усы… у Джеймса, помнится, только годам к двадцати появились… и шевелюра торчком, и ямочка на правой щеке, на левой только когда улыбается, и подбородок скобкой… вылитый отец, просто вылитый. Лежит, не шелохнется ведь! Изображает великого разрушителя Нерушимых Обетов. Джеймс, бывало, тоже как втемяшит чего себе в голову…
Вообще странный парень, какой-то неправильный. Вроде пацан пацаном, а как вспомнишь кладбищенскую дуэль и назвать его молокососом уже язык не поворачивается. Хорош молокосос! Ноттом прикинулся влегкую, Ближний Круг сдул, словно мух, в неведомую даль, легилименция куда там Беллатрикс, и Темный Лорд у него просто Томми… Не пожалел, видать, старик Дамблдор сил на своего протеже. Хотя первые три года, помню, даже не глядел в его сторону, они все сами затевали то поход за Философским Камнем, то поиски Тайной Комнаты, то суперсекретный дуэльный клуб… Господи, знала бы бесстрашная гриффиндорская троица, как нестерпимо мне хотелось снова, хоть на минутку, стать четвертым…
— Налюбовался?
Вздрогнув, Питер обнаружил, что все еще таращится на поттеровскую физиономию, и поспешно отвел глаза.
— Я думал, ты спишь.
— С чего бы вдруг. Заклятия распутывать та еще работка, не заскучаешь… Значит, хотел с нами дружить? Поэтому тогда Гойла за палец тяпнул?
Вот он чем занимался, гаденыш!
— Да не подглядывал я, честное слово, просто случайно зацепил, что сверху лежало. Трудно, знаешь ли, не слышать, когда в ухо орут. — Поттер потянулся и закинул руки за голову. — Классно ты их тогда шуганул. У Гойла по сию пору ноготь криво растет, и крыс он боится до коленной трясучки. А Рон как гордился, помнишь?