— Перестань. — Поттер снял очки и сунул дужку в рот. Ну вылитый Джеймс… — Мир большой. Не хочешь в Англию — поезжай в Америку, там про Риддла слыхом не слыхивали, знакомых никого, начинай новую жизнь, в чем проблема?
— В людях проблема. Увижу, например, кого длинного и рыжего — вспомню Рона, захочу под крылышко. Или встречу лохматого очкастого…
— Блин. — Поттер смотрел с самым искренним отчаянием. Доброта из ушей, весь в мать… — Ну нельзя тебе здесь оставаться одному, спятишь через неделю.
— Там я еще быстрее спячу.
— Тогда забудь! Ты же умеешь!
Питер покачал головой.
— Я больше никогда ничего не стану забывать, Пот… Гарри. Хватит, назабывался, теперь хочу помнить. Маму. Джеймса с Лил. Болвана Блэка. Рема, святую образину…
— Он поймет!
— … и Хогвартс хочу, и всех Уизли, и Дракучую Иву, и мамину гостиную, и то кафе с маглами, и кладбище, и стерву Беллатрикс, и Вввволдеморта-сволочугу — это все моя дерьмовая жизнь, понимаешь? Человеку нельзя ничего забывать. Иначе он становится кем-то другим — например, мерзкой червеобразной падалью.
— Ну неправда же…
— Правда, правда. — Питер вытер рукавом нос. — Я очень рад, что познакомился с тобой, Гарри Поттер, это были классные деньки. Их я тоже запомню.
— Питер…
— Не трать время зря. — Он опустил глаза. — Конечно, ты можешь меня скрутить и уволочь туда силой, только ничего хорошего не жди. Будет попытка номер восемнадцать… девятнадцать…
— Заткнись. — Поттер отгрыз у очков дужку и теперь вертел ее в пальцах. — Я и не собирался.
— Папин сын. Мамин, конечно, тоже. — Питер осторожно выглянул из-за «плиты». Воронка уже раздулась на половину залы. — Тебе не пора?
— Пора. — Дужка приросла к оправе. — Может, все-таки…
— Передавай привет Рему.
— … если…
— И Рону.
— … я так не могу!
— Почему? Здесь я свободен! — Питер раскинул руки. — В первый раз за бог знает сколько лет! Мое решение! Мой выбор! Моя пещера! И сейчас из нее наконец свалит последний кандидат в сюзерены. — Он пихнул соседа в бок. — Катись уже давай, Поттер, пока меня не потянуло облобызать тебе сапожок.
— Иди в пень.
— Воистину. — Он протянул левую руку. — Удачи, Поттер. Да, когда будешь гасить этого… Томми — ему тоже привет.
— Уф… непременно.
Без колебаний пожимая протянутую ладонь, мальчишка вдруг широко, по-джеймсовски улыбнулся.
— Все-таки папа умел выбирать друзей…
И, прежде чем Питер успел возразить, выпрыгнул из-под купола.
От победного ураганного воя не спасла даже защита — воронка получила наконец вожделенную добычу. Пещеру тряхануло, загрохотал камнепад, кусок свода размером с хагридову хижину медленно отделился от потолка и рухнул в озеро. Питер в ужасе смотрел, как покрывается сетью трещин мраморный пол. Боже, Поттер полез прямо в ад!.. Без паники, Пит, без паники, мальчишка знает, что делает… Господи, храни его, гриффа безбашенного, весь в отца, балбес! Может, все-таки за ним? Сгинет, так хоть не один…
Игнорируя градом сыплющуюся с потолка каменную крошку, Питер выполз из-за «плиты», но катаклизм уже подошел к концу: воронка рассеялась, оставив на полу концентрические разводы из пыли и мусора. От обеденного стола и роскошных кроватей, разумеется, следа не было, но камин уцелел, и витражи, как ни странно, тоже. Темневшее у подножья одной из колонн кровавое пятно оказалось размазанным помидором — ффуххххх… нет тут Поттера, он дома давно. И я дома. Потолок отреставрирую, пол тоже, кровать наколдую заново, вот только не знаю, как он делал свет за окнами… ничего, придумаю, времени у меня теперь целая вечность. Для начала надо прибраться…
В районе «кухни» зашуршало. Слепыш-носатик вскарабкался на кучу щебня, повел мордочкой, словно обозревая разгром, и вопросительно пискнул.
— Я здесь, дружок. — Питер пошел ему навстречу. — Ты на разведку?
— Пли-и-ип!
— Что? Уже проголодались?
— Пли-пли-и-ип!
— Придется подождать, та каменюка наверняка всю рыбу распугала. Вообще, смотрю, вы здорово разбаловались, бездельники! Зови друзей — и за уборку!
— Плип?
— А ты как думал? Нам тут жить.
— Пли-и-и…
— Давай-давай, надо расчистить пол. Назову-ка я тебя, пожалуй, Томми…
Едва шкаф пошел в пляс, Хагрида подхватили под бока и бегом оттащили за невесть для чего выстроенный поперек Выручай-Комнаты каменный забор. Там он послушно сел на пол и некоторое время делал, что велели — не высовывался. Полуночники меж тем высовывались вовсю: подпрыгивали, вставали на цыпочки, умащивали локти над высоким краем перегородки и дружно целили палочками во взбесившуюся мебель.