— У него очень влиятельные родители.
— Посмотрим и на родителей тоже. Но это все потом. Ты мне сейчас другое скажи: замуж за меня пойдёшь?
Настя на секунду застыла, глядя на меня широкими глазами, зарделась и тихо ответила: — Да.
Дождавшись этого ответа, я неожиданно почувствовал, что теряю сознание. Так бывает, когда захорошеет и приходит понимание, что все, сейчас вырублюсь. Почему-то мне так обидно стало, что это происходит именно в такой момент, что я непроизвольно перешел в свое бестелесное состояние, секунду подумал и принялся распаковывать свое покрывало. Не для того я делал предложение любимой, чтобы из-за какого-то урода не суметь в полной мере насладиться моментом, а значит, пусть эта падла делится энергией, может, внезапно повзрослев, поумнее станет.
Вот честно, сам не понимаю, как я его не опустошил досуха. Как выяснилось, злость — неслабый помощник в поглощении энергии. Даже эйфория отошла на задний план, я тянул энергию, как никогда до этого, и, наверное, поэтому моего противника так и не смогли привести в чувство.
С трудом прекратил это все и только тогда осмотрелся.
У меня, похоже, открылась рана, и кровь проступила даже через одежду. Обеспокоенные сержанты по-быстрому сдали Леонида подошедшему на шум милиционеру, погрузили в машину мою тушку вместе с Настей, которая так и придерживала мне голову, и помчались в ближайшую больницу.
Что было дальше с моим конкурентом, я не видел, меня неожиданно вернуло в тело, и я пришёл в себя, сразу открыв глаза и встретившись с взглядом любимой. Бывает так, что даже разговаривать не нужно, чтобы понять друг друга без всяких слов. Так случилось и у нас, я видел в глазах Насти беспокойство, радость, толику жалости и безмерную уверенность, что она со мной навсегда. Предполагаю, что она в моем взгляде увидела запредельное обожание и безумную любовь, потому что именно такие чувства в этот момент меня обуревали.
Длился этот наш безмолвный диалог мгновение, до первой неровности на дороге, когда машину тряхнуло, и меня снова вырубило. Но запомнил я его на всю свою жизнь.
Всё-таки перенапрягся я с этой стычкой, не помогло даже немалые объемы выкачанной из Леонида энергии, и в больнице, куда меня по-быстрому притарабанили, мне пришлось провести чуть больше четырех суток.
Честно сказать, уже задумывался, как отсюда можно сбежать, но не пришлось. Дело в том, что меня неожиданно пришли арестовать, и сделать это, как ни странно, попыталась милиция.
Именно попыталась, потому что охрана, которой Илья, узнав о случившемся, нагнал сюда с перебором, не позволила. Более того, в этой больнице нашёлся свой сержант ГБ, которому по моему поводу тоже накрутили хвоста и который не постеснялся позвонить в секретариат Берии и доложить о происходящем.
В общем, все для пришедших меня арестовать получилось как в поговорке, когда шёл стричь, а вернулся стриженым. Получаса не прошло, как в больнице появились с десяток сотрудников (и некоторые — в немалых званиях), и милиционеров куда-то увезли, а меня уведомили, что мне следует собираться и ехать к наркому. Похоже, докладывали ему о моем самочувствии, поэтому он решил в этот раз встретиться со мной у себя.
В управлении я попал в кабинет наркома вообще практически без задержки, пара минут ожидания в приёмной не в счёт.
Встретил меня Лаврентий Павлович ехидной усмешкой и словами, сказанными не менее едким тоном:
— Ну что, герой-любовник, допрыгался, что чуть не помер? Ты чем думал, когда полез драться в подобном состоянии, жить надоело? Зачем к тебе охрану приставили, чтобы ты судьбу на прочность испытывал?
Нарком произнес это очень экспрессивно и уставился на меня так, что взгляд из-за отблесков очков казался и вовсе зловещим, как будто говоря «ну давай, оправдывайся».
Мне почему-то оправдываться совсем не хотелось, наверное, поэтому я невольно спросил:
— Важные родители нажаловались?
Нарком даже закашлялся непроизвольно, а потом хмыкнул.
— Горбатого могила исправит, никакого почтения перед начальством и страха перед наказанием, — пробормотал он, а потом уже громче добавил: — Ты бы хоть изобразил раскаяние, что ли?
— Да за что раскаиваться! — возмутился я. — Какой-то урод хватает за руки мою невесту и в ответ на просьбу вести себя прилично посылает меня куда подальше, а потом ещё застрелить пытается, и мне после этого раскаиваться надо?
Нарком, с интересом выслушав мою тираду, парировал:
— Ну, за пистолет он схватился, насколько я знаю, после того, как ты начал его избивать.
Я почему-то воспринял его слова как попытку выгородить этого Леню и ответил уже безразлично: