— Кто такие эти Борденавы?
— Одна подлая семейка. Отец — старый фашист. Сын — в вишистской милиции. Их дом совсем близко отсюда, вон за той рощицей, что виднеется впереди.
— Смотри-ка, там как будто народ…
— И вправду, — останавливается Эмилио. — Какие-то голоса, и, кажется, даже машины подъехали… Может быть, немцы… или дарнановцы. Во всяком случае, лучше их обойти…
Партизаны сворачивают вправо, пересекают шоссе и идут по краю огромного луга. Через несколько минут они достигают реки и направляются вниз по течению, по высокому крутому берегу Дордони. Цепляясь за ветки, Эмилио спускается к воде.
— Вот неудача! — говорит он, возвращаясь. — Я рассчитывал найти здесь лодку. Один парень должен был пригнать ее сюда. Налегке мы бы могли перебраться вплавь. Но у нас с собой оружие… Единственный выход, старина: вернуться назад и взять лодку у Борденавов. Это, конечно, рискованно…
— Ничего, попробуем, — предлагает Парижанин.
Они поднимаются вверх по течению и останавливаются у лодочной пристани. От нее к усадьбе Борденавов ведет широкая аллея, усаженная по краям орешником. Эмилио и Парижанин находятся меньше чем в двухстах метрах от дома Борденавов. Перед ними выстроились в ряд, одна возле другой, четыре большие лодки.
— Только без шума, — предупреждает Эмилио.
Не колеблясь, он сбивает висячий замок у первой лодки, схватывает пару весел, спрятанных под кустом калины, и оба быстро отплывают на середину реки. Вот они уже почти достигли противоположного берега, как вдруг Эмилио снимает весла и осторожно кладет их на дно лодки: он заметил какие-то тени у пристани, от которой они только что отъехали. Парижанин тоже обратил на них внимание. Он шепчет Эмилио:
— Как ты думаешь, они нас видели?
— Тише… Постараемся потихоньку улизнуть.
К несчастью, в тот же миг лодка цепляется за что-то дном и с глухим стуком останавливается между больших камней. С пристани им кричат:
— Эй вы там, на лодке! Поворачивайте-ка назад!
Эмилио и Парижанин, стараясь спрятаться, ложатся на дно лодки.
— Мы вас видели! Кто вы?
— Они принимают нас за браконьеров, — шепчет Эмилио. — Не шевелись только.
— Сейчас же отвечайте или будем стрелять!
— Едем к вам! — кричит в ответ Эмилио.
Он и Парижанин влезают в воду, доходящую им до колен, резким толчком отталкивают лодку на середину реки, а сами быстро выбираются на берег… В ту же минуту ночную мглу прорезает автоматная очередь; пули свистят рядом с Парижанином, и он вдруг во весь рост распластывается на песке. Эмилио уже успел спрятаться за выступом скалы, но, увидев упавшего товарища, подбегает к нему.
— Ты ранен?
— Как будто нет, — отвечает долговязый Парижанин. — Только споткнулся о камень.
Оба быстро прячутся за выступом.
— Теперь они могут пожаловать сюда, — говорит Эмилио, заряжая автомат. — Пусть пока постреляют, а мы подождем более подходящего момента.
И вдруг он невольно оглядывается назад: повыше, на склоне крутого берега, к которому они только что пристали, слышится говор и слова команды на немецком языке.
— На этот раз… мы, кажется, влипли! Над нами — боши, а за рекой — дарнановцы.
Для Парижанина это будет первая схватка с врагом. Он начинает волноваться, мысленно внушая себе: «Смелей, смелей… сейчас или никогда…» С того берега перестали стрелять, верно, боятся попасть в немцев.
— Это наш козырь, — говорит Эмилио. — Ступай за мной!
Крутой тенистый склон берега скрывает их от взоров и тех, и других врагов; пользуясь этим, партизаны пробираются у самого обрыва, стараясь не ступать на песок, чтобы не оставлять следов.
«Если у них нет собак, — думает Эмилио, — то, пожалуй, мы сумеем выкрутиться».
Сверху, над их головами, слышатся какие-то возгласы, которые то приближаются, то удаляются. Сообразно с этим они то настораживаются, то быстро двигаются вперед. Иногда их преследователи наугад простреливают кустарник… Парижанин начинает чувствовать себя более уверенно. На расстоянии ста метров позади них немцы, спустившись к самому берегу реки, обыскивают прибрежные кусты. Посредине реки скользят по направлению к немецким солдатам какие-то тени; несомненно это дарнановцы спешат на лодках на помощь немцам. Если Парижанин и Эмилио сумеют быстро добраться до изгиба реки, они спасены. Мысль о том, что они почти уже выбрались из окружения, придает им новые силы. Они идут все быстрее и быстрее. Вдруг Парижанин хватает товарища за руку, заставляя его остановиться.