Экснер сунул карту в карман. Времени для раздумий не было.
— Выполняйте! — приказал Экснер.
Все разошлись по своим местам, думая, как лучше выполнить только что полученный приказ, как правильнее распределить силы. Особенно озабоченными казались Грасе, Кат и Каргер, которым командир батареи поручил самую тяжелую работу. Остальные командиры сломя голову бросились к своим орудиям, будто успех выполнения приказа зависел от того, как быстро они подбегут к своим гаубицам.
— Как часто личному составу батареи приходилось выполнять подобные задачи? — спросил командир полка. Трудно было понять, к кому именно адресовал он этот вопрос: то ли к Экснеру, то ли к Петеру. — И когда такая задача ставилась в последний раз?
Петер и Экснер ничего не ответили.
— Судя по выражению лиц ваших артиллеристов, — как ни в чем не бывало продолжал майор Харкус, — такое было, видимо, давным-давно.
И опять ни командир дивизиона, ни командир батареи ни слова не сказали Харкусу.
В этот момент к Харкусу подошел водитель и сказал, что завтрак готов.
И действительно, на радиаторе машины уже лежали бутерброды и стояли термосы с горячим чаем.
Откусив большой кусок от бутерброда, Харкус неожиданно спросил водителя:
— Как долго вы меня еще будете возить?
Древс только засмеялся в ответ.
— Об этом мне самому не мешает как следует подумать, — заметил майор, продолжая есть.
* * *Грасе не боялся марша. Он коротко объяснил солдатам расчета, что от них требуется. Оставшееся время использовали на подготовку орудия к движению. Унтер-вахмистр послал Цедлера и еще одного солдата набить травой плащ-палатки. Двое других солдат получили распоряжение набрать побольше лапника.
Обе плащ-палатки прикрепили к щиту орудия.
Увидев такое «украшение», командир соседнего орудия Моравус не удержался от язвительного замечания:
— Боже мой, да вы и матрасики для спанья с собой берете!
— Как постелишь, так и поспишь, — в тон ему ответил Цедлер.
— Ваша гаубица сейчас похожа на повозку торговца! — весело крикнул Цедлеру наводчик орудия Моравуса.
— Хорошо смеется тот, кто смеется последним, — парировал очередную насмешку Грасе.
Весь расчет Моравуса громко и от души хохотал, и это показалось Моравусу хорошим признаком, так как унтер-офицер очень хорошо знал, какую роль играет настроение солдат при выполнении столь ответственных заданий.
— Ну что, ребята, покажем соседям, как нужно действовать, а?! — весело обратился Моравус к своим солдатам.
Через десять минут обер-лейтенант Экснер, собрав весь личный состав батареи, произнес перед ним краткую речь. Причем говорил он так, как почти никогда не говорил в казарме.
— В то время как мы с вами проводим здесь свое батарейное учение, в Тюрингии проходят самые крупные учения из всех, какие проводились до сих пор, — воинских частей стран — участниц Варшавского Договора. Вот уже несколько дней солдаты, унтер-офицеры и офицеры, занятые в этих учениях, на деле показывая высокую выучку и слаженность, демонстрируют свою готовность противостоять преступным планам любого агрессора. Нам нужно брать пример с них. Так давайте же и мы, товарищи, докажем сегодня, что наша гаубичная батарея является самой лучшей батареей в полку и готова с честью выполнить любой приказ по защите нашего государства! Вперед, товарищи!
Каргер был очень удивлен: таких слов от Экснера он еще никогда не слышал. Неужели обер-лейтенант наконец-то понял, что успех батареи действительно зависит от рядовых солдат?!
Артиллеристы, воодушевленные призывом командира, принялись за работу.
Первый перерыв Каргер объявил через двадцать минут, за это время они преодолели метров шестьсот. Шли молча, только время от времени раздавалась команда:
— Дружно, взяли! Еще разок!
Тащить гаубицу было очень тяжело.
Примерно в это же время объявил перерыв и Моравус, но это был уже второй перерыв.
— К орудиям! — крикнул Моравус.
Однако к гаубице бросились не все солдаты, лишь после второй команды подошли все и начали толкать. Все шло более или менее гладко до тех пор, пока на их пути не попался невысокий холм, преодолеть который удалось только после нескольких попыток.
Вскоре Моравус заметил, что расстояние между их орудием и орудием, которое двигалось впереди, сильно увеличилось.
Моравус стал торопить солдат, но они от крика только сбились с общего темпа и стали передвигаться еще медленнее.
— Товарищ унтер-офицер, так у нас ничего не получится, мы только оттопчем друг другу ноги, а гаубицу с места не сдвинем.