Все взгляды присутствующих были обращены на экран включенного телевизора. Мелькнули кадры стадиона в Эрфурте, на котором собрались части, участвовавшие в маневрах «Осенний штурм». Затем послышался знакомый голос Вальтера Ульбрихта, который обратился с приветственной речью к солдатам четырех армий и жителям города. Ульбрихт поблагодарил всех участников учений за высокие показатели их ратного труда, а жителей района — за помощь и гостеприимство.
«Маневры состоялись в районе Эрфурта, — говорил товарищ Ульбрихт, — и проходили они с целью показать западногерманским агрессорам, что мы надежно охраняем границы Германской Демократической Республики. Маневры проходили в то самое время, когда западные империалисты еще раз попытались выступить со своими агрессивными требованиями. Мы полагали, что наши маневры кое-кого в Бонне приведут в чувство…»
Курт Вебер обернулся назад. Все со вниманием смотрели на экран телевизора. Выступление товарища Вальтера Ульбрихта как нельзя лучше настраивало коммунистов полка на самое серьезное и тщательное обсуждение повестки дня собрания.
Капитан Хауфер просматривал свой доклад. На первой странице он вычеркнул какую-то фразу, написав вместо нее другую.
Майор Харкус открыл свою тетрадь и что-то подчеркнул в ней, а затем снова положил ее под фуражку.
* * *А в это самое время солдаты четвертой батареи сидели в комнате политпросветработы перед телевизором.
— Тихо! — крикнул унтер-офицер Грасе, так как некоторые из солдат громко хлопали крышками столов.
— А чего там будут показывать? Наверное, то же самое, что мы уже не раз видели, — проговорил кто-то из солдат, намереваясь пойти в спортзал.
— Сидел бы да молчал, — оборвал солдата Цедлер.
— Это же из расчета Моравуса, разве он понимает! — съязвил кто-то.
— А где сам Моравус?
— Отсутствует.
— Понятно, — заметил Цедлер, поворачиваясь к экрану телевизора. — Когда нужно, он всегда отсутствует.
— Тихо! — крикнул кто-то.
Через секунду на экране телевизора появились части, участвовавшие в маневрах. Перед ними с речью выступил товарищ Вальтер Ульбрихт.
Грасе вспомнил, как он лично дважды вручал товарищу Ульбрихту цветы. В первый раз это было, когда Грасе учился в школе, а второй раз — три года назад, на заводе, который посетил Вальтер Ульбрихт.
Речь Вальтера Ульбрихта солдаты слушали с большим вниманием, так как то, о чем он говорил, имело непосредственное отношение и к ним, к их службе в полку.
Грасе подался вперед всем корпусом, чтобы не пропустить ни одного слова. Товарищ Ульбрихт говорил о том, что маневры предъявили высокие требования как к командирам, так и к солдатам.
Далее Вальтер Ульбрихт сказал, что все поставленные перед ними задачи воины четырех армий успешно выполнили.
Грасе с раздражением вспомнил, что в четвертой батарее, к сожалению, далеко не все солдаты выполнили свою задачу.
После окончания трансляции парада войск по телевизору должны были показывать итальянский фильм. Грасе не любил итальянских фильмов, они были слишком шумными, к тому же унтер-офицер очень часто не понимал мотивов, которыми руководствовались герои фильма в своих поступках. Несколько человек вышли в коридор.
— Любопытно узнать, в какую сумму обходятся такие маневры? — спросил, ни к кому не обращаясь, Шварц.
— Напиши министру и спроси, — посоветовал шутя Рингель. — Может, он тебе выдаст этот секрет…
— А я думаю… — начал Маркварт, бросая косой взгляд на Шварца.
— Перестаньте вы, — оборвал их Цедлер и, повернувшись к Шварцу, сказал: — Такие маневры обходятся недешево, но это лучше, чем однажды расплачиваться жизнями…
— И это все? — Шварц махнул рукой и пошел к выходу.
Никто не стал его задерживать.
— Вот он всегда так, — проговорил Молькентин. — Это он может. Моравус ушел в увольнение, другие — в кино. День прошел — и ладно. Что за народ, не знаю! Чего мы тут стоим, пошли!
— Ты прав, — согласился с ним Цедлер, направляясь в комнату унтер-офицеров.
Грасе подумал о том, что сейчас некому даже отвечать на вопросы: младшие командиры ушли из казармы, а Каргера нет на месте.
* * *Фрау Каргер посмотрела на мужа, который, не раздевшись, только сняв сапоги, внимательно читал газету. Она поняла, что Уво не раздевается потому, что собирается снова уйти в казарму. Она подошла к нему и сказала: