— Уже поздно, оставь своих солдатиков в покое, пусть отдыхают.
Он покачал головой.
— Я уверен, они еще не спят, сидят и думают. И мое место сейчас там, с ними. Я скоро вернусь.
УВО КАРГЕРМаленький Уво забрался на крышу, где уже находились взрослые. Спрятавшись за печную трубу, мальчуган смотрел в ночную даль, время от времени озаряемую яркими вспышками: русские бомбили Бреслау.
Первым стал слезать с крыши дедушка Хемпель. Уже протиснувшись наполовину в чердачное окно, он вдруг заметил мальчика. Дед схватил внука за руку и потащил за собой. Однако прежде чем спуститься вниз, он остановился и, показывая рукой на багряный небосклон, проговорил:
— Смотри туда! Это война! Скоро она кончится, слава богу, кончится. Но ты запомни эту картину!
— Прекрати демагогию, старик! — закричал на деда Блокварт. — Большевики лезут к нам в страну, а ты воздаешь хвалу господу!
— А кому же еще! Уж не вам ли? Это вы втянули нас в проклятую войну! Потому и горит Бреслау.
— Ну, подожди, старик, — со злостью проговорил Блокварт. Выпустив из рук бинокль и достав блокнотик, он что-то записал туда. — Наконец-то я тебе покажу, давно уж собирался… подожди… — Вдруг блокнот выпал у него из рук и полетел с крыши вниз…
Дед как ни в чем не бывало потащил внука вниз.
И вот война кончилась, но дела у них нисколько не стали лучше. Отец погиб, старший брат пропал без вести, второй брат лежит в больнице, у него тиф. Три сестренки младше Уво, самой маленькой — всего год, а мать не может даже выйти из дому, оставить их одних. Детишки постарше собирали грибы, ягоды, воровали картофель и этим питались. Вскоре брат умер, мать заболела. Врач сказал, что у нее очень слабое сердце. «Для больной самое главное — покой и еще раз покой!» Кровать матери поставили в кухне, и вот теперь мать движениями рук и слабым голосом давала Уво указания, что и как он должен делать. Когда мать поправилась, они вместе с дедушкой Хемпелем присоединились к колонне переселенцев, которые ехали в Германию.
На новом месте их никто не ждал, они никому не были нужны. Бургомистр, который водил их от одного двора к другому, постепенно становился все угрюмее и злее. Но он был зол не на тех, кто не давал пристанища, нет, он злился на Уво и на его мать. В конце концов их временно поселили в крохотной лачуге. Прошло два месяца, а они все еще жили в этой лачуге.
Однажды утром дедушка Хемпель куда-то исчез. Возвратился он через двое суток с тремя мужчинами. Двое из них были вооружены, на рукавах — красные повязки. Третий нес рюкзак и деревянный чемодан. Он поставил чемодан на пол и сел на него. Свернул козью ножку и закурил.
На левом рукаве куртки незнакомца Уво увидел нашивку, на которой нарисованы две сплетенные в рукопожатии руки.
Двое других привели в каморку бургомистра. Он громко негодовал:
— Я буду жаловаться, что вы меня водите по селу, словно преступника! Я буду…
— Тихо! — остановил его тот, что сидел на чемодане. У него были светлые волосы, а на правой щеке заметный шрам. Незнакомец вытащил из кармана бумажку, на которой было что-то написано и стояло несколько печатей.
Бургомистр наклонился к нему, чтобы прочитать написанное, потом сказал:
— Слава богу, освободился наконец! А вам, господа, и вам, господин бургомистр, я желаю успеха в вашей деятельности в селе.
Он хотел уйти, но новый бургомистр остановил его:
— Стой! Вы заберете с собой семью Каргера!
— Я?! Но ведь они… я только…
— У вас на троих пять комнат. Молчите, когда я говорю! — И, подозвав к себе Уво, сказал ему: — Собирай быстро свои пожитки! Этот дядя освободит для вас по крайней мере две комнаты.
Новый бургомистр встал, взял в руки свой чемодан и улыбнулся:
— При мне вам будет легче жить.
Звали его Артур Бискун, был он спокоен, но решителен.
После этого случая местные жители стали несколько приветливее к переселенцам. Детишки начали бегать в школу, хотя до нее было не менее трех километров.
И вдруг Уво заболел. Страшный приступ ревматизма скрутил его. Он лежал неделю, вторую, прислушиваясь к веселому гомону детворы под окном. Боли были страшные, но Уво старался не паниковать.
Однажды его навестил Бискун. Свой деревянный чемодан он принес с собой. Оказывается, чемодан был битком набит книгами, тетрадками и газетами.
У во взял у Бискуна книгу о русском нетчпке Мересьеве, который полз к своим с перебитыми, обмороженными ногами. Уво прочитал роман Полевого запоем, потом перечитал снова. История Мересьева потрясла мальчика. Сбросив одеяло, он долго смотрел на свои ноги. Они такие худые, белые и горят. Каждый день Уво начал понемногу разминать ноги, кряхтя и охая, превозмогая страшную боль. Вскоре он уже вставал на ноги и даже дошел до окна, но потом рухнул на пол и обратно к кровати пополз на четвереньках. Однако следующий день он снова начал с гимнастики: он хотел жить, и к жизни его возродила повесть Бориса Полевого.