— А книгу-то я все еще не прочитал.
— Прочтете позднее.
— Скажите, почему вы не уехали? — спросил он вдруг.
Криста не ответила.
Берт повторил свой вопрос.
Она с удивлением посмотрела на него, но опять ничего не сказала.
Майор выпустил сверток с книгами из рук и, взяв голову Кристы ладонями, притянул ее к себе, нежно погладил по волосам. Так они постояли несколько минут. Наконец Берт сказал:
— А я уже простился с тобой, думал, никогда и не увижу больше. В четверг я заходил в библиотеку…
— Я знаю об этом…
— Знаешь? Откуда?
— Я ведь не спала.
— Тогда почему же ты?..
— Я видела, как вы шли, не знаю откуда, но видела. Говорить с тобой я не могла. Тогда я и сама еще не знала, останусь здесь или уеду, ведь ты мне в лесу ничем не намекнул, чтобы я осталась. Фрау Штельтер я отослала домой, чтобы остаться одной и все обдумать. И тут неожиданно появился ты. Я не знала, что делать… и притворилась спящей.
— А если бы я тебя разбудил?
— Об этом я не подумала.
— Я ведь тебе тогда ни слова не сказал…
— Но ты дотронулся до моих волос.
— А если бы я этого не сделал?
— Тогда, может, я бы и уехала.
— Я очень рад, что так не случилось.
Оба радостно засмеялись.
— Пошли, — предложила Криста.
Через несколько минут Берт сидел в квартире Кристы, где уже никто и ничто не могло им помешать. Они проговорили до поздней ночи, вспоминая не только события последних двух недель, но и то, что связывало их друг с другом несколько лет назад. Говорили и о том, что их ждет в будущем.
Когда стреляют гаубицы Повесть
1
Легкие облака медленно плыли по синему небу. Оживленно чирикали на крышах воробьи. На черной разрыхленной земле, в которую солдаты сажали деревья, зеленая травка казалась особенно свежей.
Под большим деревом, прислонившись спиной к его стволу, сидел унтер-офицер, сосредоточенно жуя травинку и время от времени выплевывая кусочки на землю.
«Разве я виноват в том, что Гертель вернулся из отпуска с опозданием? — размышлял он, бездумно уставившись взглядом на носок правого сапога. Командир взвода правильно сказал. Личный состав батареи уже сработался за целый год, а я у них человек новый, всего месяц на батарее. Почему же отвечать я должен наравне со всеми?»
Унтер-офицер сердито выдохнул воздух через нос.
«И зачем только меня перевели в этот полк? На старом месте у нас был такой хороший коллектив, а теперь начинай все сначала. Взводный советует мне поговорить с ребятами. А зачем, спрашивается? Ведь они взрослые люди. Поговорить! Как будто это поможет!» — унтер-офицер выплюнул травинку.
Из задумчивости его вывел веселый женский смех, который донесся откуда-то с улицы и напомнил о чем-то очень приятном.
Унтер-офицер Хаук медленно встал, однако забор был слишком высок, и он не смог увидеть тех, кто так задорно смеялся там, на улице.
Хаук разочарованно отвернулся от забора. В этот момент на дорожке показался строй солдат, возглавляемый невысоким вахмистром, который шел гордо, высоко задрав голову. Солдаты несли на плечах метлы, лопаты и грабли.
Когда строй дошел до поворота, один из солдат рукой показал на небо, и сразу все как по команде задрали вверх головы и стали следить за клином диких гусей, летящих в строгом порядке не очень высоко над казармой.
Перед зданием штаба стояла машина, и солдаты грузили в нее какие-то свертки и пакеты. Другие занимались уборкой территории. Время было послеобеденное, все куда-то спешили, чем-то занимались.
Унтер-офицер Хаук быстрым шагом направился к своей казарме.
Дойдя до дверей, выкрашенных светлой краской, он вдруг остановился, услышав громкие голоса. Вскоре зычный голос гауптвахмистра заглушил их. Хаук сообразил, что ему следовало бы прийти несколько раньше: дежурный звенел ключами, отпирая пирамиды с оружием. Солдаты разбирали свое оружие и шли его чистить.
Хаук вошел в комнату и взял из пирамиды свой автомат.
Переговариваясь, с шутками и смехом солдаты чистили оружие. Осмотрев свой автомат, Хаук поставил его на место в пирамиду и приказал расчету своего орудия построиться для проверки оружия. Солдаты из других расчетов пробегали мимо, ехидно улыбаясь.
Такие проверки раньше на батарее не проводились, оружие ставили прямо в пирамиду, а унтер-офицеры проверяли его выборочно. Но Хаук решил устроить основательную проверку. За время службы в армии он привык ревностно относиться к своим обязанностям и не собирался изменять своей привычке здесь.