В палатке на куче соломы сидели четверо солдат. Брауэр осмотрелся. В воздухе плавала пыль. Автоматы были сложены как попало на брезенте, тут же валялись рюкзаки.
Отведя Германа в сторону, Брауэр сказал:
— Лозунг у вас хорош, спору нет, товарищ Герман. А вот в самой палатке черт знает что творится! — Брауэр посмотрел на часы: — Спешите, остался, собственно говоря, всего один час.
Брауэр пошел дальше, ругая в душе солдат, которые думают больше о том, как будет выглядеть их палатка снаружи, и не наводят порядка внутри. И действительно, половина всех солдат копошилась у палаток снаружи.
«Гражданский бивак какой-то, а не лагерь воинской части! Запретить нужно всякое украшательство! Не может быть, чтобы командир не согласился со мной! Нужно и в мирное время жить в условиях, приближенных к боевым. Я так ему и скажу», — думал Брауэр, входя в палатку командира дивизиона.
Посреди палатки ослепительно горела электролампочка, из транзистора доносилась танцевальная музыка.
Майор Глогер сидел на стуле с довольным и красным, будто он только что принял горячую ванну, лицом. Китель его висел на спинке стула. Спина майора была перекрещена подтяжками, которые он на груди оттягивал большими пальцами и тут же отпускал, отчего получался громкий шлепок.
— Ну, товарищ Брауэр, что случилось? Чего-нибудь не хватает? — спросил он.
— И да и нет.
Глогер, покряхтывая, встал и взял сигару:
— Тогда рассказывайте, в чем дело.
— Товарищ майор, — начал Брауэр, — я не согласен с тем, что творится в лагере. Это же ерунда какая-то! — Он сделал несколько шагов по направлению к майору, энергично жестикулируя руками. — Украшательство какое-то! Какое отношение это имеет к боевым стрельбам? У нас же не увеселительный парк!
Глогер откусил кончик сигары и нервно выплюнул его.
— Я вас не понимаю, — проговорил он, сверля Брауэра взглядом.
— Товарищ майор, зачем мы украшаем палатки снаружи черт знает чем?
— А вы чего бы хотели, товарищ унтер-лейтенант? Так всегда делали до нас с вами. Так делают и в других армиях социалистических стран. Я вас действительно не понимаю. Разве вы не видели, какая палатка стояла в части?
— Это совсем другое. Я полагал, что, прибыв к месту боевых стрельб, мы должны так замаскироваться, чтобы стать по возможности незаметными. Ведь мы же солдаты Национальной народной армии ГДР, и всего в нескольких километрах от нас проходит государственная граница, за которой находятся солдаты, в чьих руках атомные ракеты, а мы тут бегаем вокруг палаток, как дети.
Майор бросил незажженную сигару на стол, она покатилась и упала на землю.
— Вы, видимо, считаете, что только у вас одного голова работает? То, о чем вы говорите, требует немалых усилий и тщательной подготовки.
— Мы должны жить в условиях, приближенных к боевой обстановке, — а вы посмотрите вокруг!..
— Для нас сейчас самое главное заключается в том, чтобы отлично отстреляться. — Майор нагнулся и поднял сигару. Сдув песчинки, он снова сунул ее в рот.
Брауэр крепко сжал губы, а затем громко сказал:
— Если мы научимся только стрелять, товарищ майор, то мы далеко не уедем. Наша партия учит нас, чтобы мы в любой момент были готовы выступить на защиту нашей республики, чтобы мы постоянно повышали боевую готовность. Хорошо замаскированная палатка с расчетом, как мне кажется, намного важнее лозунга, выложенного камешками перед палаткой.
Глогер снова нервно бросил сигару на стол. Лицо его покрылось красными пятнами. Он схватил китель со спинки стула и, надев его, застегнул на все пуговицы.
Помолчав немного, Брауэр сказал:
— Исход любой войны решали всегда степень подготовки к ней войск и боевые качества командиров. То, чем мы занимаемся в данный момент, нисколько не улучшает ни первого, ни второго.
Брауэр замолчал, ожидая, что ответит майор. А Глогер провел рукой по шее, будто ему давил воротник, но ничего не сказал.
— Разрешите мне, товарищ майор, обратиться по данному вопросу к командиру полка и его заместителю по политчасти?
— Обращайтесь! — буркнул майор. — Но я думаю, что они вам скажут то же самое, что и я!
* * *Хаук сидел в палатке, где разместился личный состав караула. Рядом сидел Герман с книгой в руках. Несколько раз он поглядывал на Хаука, желая заговорить с ним, но все никак не решался. Наконец, подперев подбородок руками, он посмотрел Хауку прямо в глаза и признался, что нигде не может найти своего тракториста (так он называл водителя тягача).