— «Волга»! Здесь «Одер»! «Волга»! Здесь «Одер»! Как слышите меня? Прием! — доносилось оттуда. А затем: — Товарищ унтер-лейтенант! Связь установлена.
В серое небо взлетели цветные ракеты. И вдруг земля вздрогнула от мощного взрыва. В уши ударила тугая воздушная волна. Со стенок окопа посыпалась земля.
Артиллеристы бросились по своим местам. Когда прозвучал второй выстрел, артиллеристы уже знали, что первый дивизион открыл по «противнику» огонь.
Хаук поговорил с новичками, которые впервые оказались на боевых стрельбах, успокоил их.
Унтер-офицер посмотрел на Дальке, который сидел на ящике со снарядами, уставившись в землю. По виду Дальке можно было подумать, что его одолевают какие-то сомнения. Хаук понимал, что сейчас он уже ничем не сможет помочь Дальке.
Часы показывали половину одиннадцатого. Десять минут назад с КП вернулся Бауман. Он получил приказ уничтожить опорный пункт «противника». С заданием он справился блестяще. Расчет второго орудия ликовал.
Хаук еще раз посмотрел на Дальке. Штабс-ефрейтор выкурил сигарету и, бросив окурок на землю, энергично встал. Поставив правую ногу на ящик со снарядами, он стер с него крестики, нарисованные мелом.
* * *В 12.00 была объявлена танковая тревога. Расчету первого орудия было приказано подавить НП «противника». Хаук принял решение подавить цель из 76-миллиметровой пушки, которая обладала большей подвижностью, чем гаубица, да и скорострельность у нее была выше.
Только сев в машину командира взвода, Хаук смог отдышаться. Он провел рукой по шее и сказал:
— Ну и жарища сегодня!
Водитель опустил стекло, и Хаук подставил разгоряченное лицо легкому ветерку.
В этот момент кто-то стукнул условным знаком по крыше машины. Машина поехала в направлении, которое указал шоферу Хаук.
— Быстрее!
Через четверть часа все станет ясно: и то, как первый расчет справился с поставленной задачей, и то, как они вообще отстрелялись.
Хауку хотелось добиться успеха, и он твердо решил сам встать к орудию в качестве наводчика, но под каким предлогом он сделает это? Хаук не хотел ставить успех своего подразделения в зависимость от капризов Дальке, которому ничего не стоило навести орудие чуть мимо цели.
Но Дальке как ни в чем не бывало сидел на ящике с боеприпасами, ожидая приказа.
Отстранить Дальке от стрельб Хаук не мог, у него не было для этого оснований.
Машина прыгала по колдобинам, солдаты, сидевшие в кузове, ругались. Ехали по дну долины, а над головой проносились трассирующие снаряды.
* * *Пауль остался на огневой позиции возле гаубицы. Широко расставив ноги, он стоял у самого ствола, оглушенный стрельбой 76-миллиметровой пушки.
Он смотрел вперед, как будто хотел увидеть результаты стрельбы своего расчета.
«Попали они в цель?» Пауза между первым и вторым выстрелами показалась Паулю слишком долгой, а остальные выстрелы следовали слишком быстро один за другим.
«Что я, собственно, переживаю? Дальке наверняка поразил цель. Мы нисколько не хуже второго расчета», — думал Пауль.
Пауль зашел за щит орудия, потрогал рукой ствол. Артиллеристы неохотно подпускали его к орудию. Они считали, что его место на тягаче. Ему ведь тоже, когда он сидел за рулем тягача, никто не был нужен. Вот и выходило, что, хотя они и входили в один расчет, он был как бы сам по себе, а артиллеристы — сами по себе. И в то же время он, как член расчета, очень хотел, чтобы ребята поразили цель.
Вскоре Пауль услышал шум автомашины, доносившийся со стороны леса. Прошло всего несколько минут, и он увидел джип, который ехал прямо в его сторону.
Это были свои. Пауль засунул руки в карманы и от нетерпения заходил взад-вперед.
Мимо пробежали солдаты из второго и третьего расчетов.
— Как отстрелялись? — спросил Герман у Хаука.
Хаук поднял вверх обе руки, показывая все десять пальцев. Все радостно засмеялись, зашумели. Пауль тоже засмеялся.
«Значит, все в порядке. Они отстрелялись на «отлично». Ну, и я им на своем тягаче покажу, что на меня можно положиться».
Громко разговаривая, артиллеристы шли к орудию. Пауль следовал за ними. Все громко делились впечатлениями.
Штелинг, показывая на свои забинтованные руки, захлебываясь, говорил о том, что во время работы они у него нисколько не болели. Каждый из номеров расчета считал свою работу самой главной.
И лишь Дальке и Хаук понимающе улыбались.
— Ну, как я заряжал? — спросил Гертель у Бюргера.
— Хорошо… толково.
— Мы им еще сегодня покажем! — крикнул Лахман, обращаясь к Дальке.