— Я не потерплю на батарее никакого самоуправства! Приказ есть приказ, его выполнять надо, а не обсуждать. Я довольно долго служу в армии и знаю, как нужно планировать занятия. Видите ли…
— А вы сейчас очень похожи на майора Глогера.
— При чем тут Глогер? Я вас не понимаю!
— У меня с ним состоялся почти такой же разговор перед стрельбами.
— Я не могу пойти на уступки подчиненным. Если я уступлю им сегодня, завтра они потребуют большего.
— У меня сложилось впечатление, что солдаты последнее время неважно учились. Но вы, кажется, не очень-то доверяете им. На следующей неделе мы проведем партийное собрание. Вопрос, который мы будем обсуждать, интересует и других товарищей. Мне бы хотелось, товарищ Кастерих, чтобы вы выступили на этом собрании и коротко рассказали о единоначалии в армии. — Унтер-лейтенант Брауэр усмехнулся, чем еще больше разозлил Кастериха, который крепко сжал зубы и вместо ответа только кивнул.
* * *— Я так и знал, что этим все кончится, — заметил Дальке, когда вечером унтер-офицер Хаук рассказал солдатам о результате разговора с командиром.
Слухи о затеянном первым расчетом разговоре дошли и до других расчетов, однако никто не верил в успех затеянного, а некоторые даже злорадствовали.
Хаук сидел за столом в спальной комнате. Вокруг него толпились солдаты.
— Головой стену не прошибешь, сколько ни старайся! — заметил кто-то.
— Стоило ли весь сыр-бор затевать попусту? — засмеялся Дальке.
— Товарищи, я думаю, дело вот в чем, — произнес Лахман. — Обер-лейтенант Кастерих не понял, чего мы хотим, поэтому нам надо еще раз поговорить с ним. Ведь все мы убеждены, что план занятий можно улучшить. Парторганизация поддержит нас. Быть может, мы просто неубедительно изложили свои доводы. Ведь речь-то, по сути дела, идет вовсе не о перерывах, а о достижениях батареи. Если нам чего удастся добиться, за нами потянутся и другие расчеты. Я предлагаю пригласить к нам обер-лейтенанта Кастериха и еще раз поговорить с ним. Нам не следует так просто отступать…
— В этом я не согласен с вами, товарищ Лахман, — сказал Хаук.
Все сразу притихли.
— Слушай! — Дальке локтем толкнул соседа.
— Я не согласен, хотя в принципе вы правы, — продолжал унтер-офицер. — Не надо приглашать обер-лейтенанта. Давайте поручим товарищу Штелингу изложить наше предложение на заседании комсомольского бюро. Обер-лейтенант Кастерих — комсомолец и на заседании будет обязательно. Можно пригласить еще некоторых товарищей. Думаю, что только так нам удастся достигнуть своей цели.
— Хорошо, я согласен, — сказал Штелинг, — Вот увидите, я все сделаю…
— Правильно, сделаешь! — Дальке дружески похлопал Штелинга по плечу.
Когда Хаук выходил из спальни, к нему подошел Бауман.
— Я хотел бы тебя предостеречь, — сказал он. — Не забывай, что мы здесь не в кооперативе находимся, а в армии. Учебный план для нас равносилен приказу, а приказы, как известно, не обсуждают. На месте Кастериха я не стал бы с вами и разговаривать. Он и без вас знает, что ему следует делать, потому что несет ответственность за свои действия.
— Армия действительно не кооператив, но не в этом дело. Я прекрасно знаю, где мы находимся, и именно потому хочу, чтобы наша служба стала еще лучше. Нам радоваться надо, когда рядовые вносят такие толковые предложения. И незачем меня предостерегать. Речь идет о нашей подготовке. Мы хотим, чтобы она стала лучше. К тому же я вовсе не боюсь, что это может не понравиться командиру батареи: ведь цель-то у нас общая.
Бауман пожал плечами. Он не был согласен с товарищем.
* * *— Посмотрим, что из этого получится, — сказал обер-лейтенант Кастерих Брауэру, когда они возвращались домой после заседания комсомольского бюро. — Я внимательно слушал все выступления товарищей. Вообще-то они, конечно, правы… Короче говоря, посмотрим…
Некоторое время они шли молча.
Кастерих был доволен, хотя начало заседания ему не понравилось. Однако очень скоро он понял, что солдаты, критикуя учебный план, прежде всего беспокоятся о хорошей подготовке солдат в целом.
— На наших ребят можно положиться. С ними не пропадешь! — сказал командир батареи, прощаясь с Брауэром. — А мой доклад? Нужно ли мне выступить и перед другими?
— Я думаю, будет хорошо, если об этом узнают и остальные ребята. — Брауэр улыбнулся. — Доклад остается в силе, только вы внесете в него кое-какие коррективы.
— Хорошо, товарищ Брауэр. Тогда… до завтра!