— Что у вас, товарищ подполковник? — спросил командир полка.
— Я хотел поговорить о переводе боевой техники на осенне-зимнее обслуживание.
— Это хорошо, — ответил Харкус.
— Хочу напомнить, что завтра в восемь утра первый дивизион начинает перевод техники на зимний режим эксплуатации.
— Первый дивизион не сможет сделать этого завтра, — строго возразил Харкус. — Об этом я сегодня в полдень уже говорил майору Гаупту. Если вам это неизвестно, повторю еще, но в последний раз. Мы начнем перевод с другого дивизиона или одним днем позже.
— У нас сжатые сроки, — возразил Пельцер. — Если мы начнем не по графику, мы сорвем весь перевод.
— Вы прибыли сюда, чтобы обсуждать мои приказы?
Вот этого Вебер и боялся. Харкус осадил Пельцера, который привык только командовать, принимать самостоятельные решения, привык, чтобы всегда и во всем спрашивали его мнение. Это не могло привести ни к чему хорошему.
— Товарищ майор, — резко произнес Пельцер, — в полку я отвечаю за боевую технику. Сейчас перевод техники — это главное, и не только для меня.
— А потом? Что будет главным потом? — спросил Харкус спокойно.
Пельцер не ответил.
— Ну!.. — торопил его Харкус.
— Вы что, хотите меня проэкзаменовать?
Харкус ответил сам:
— Потом в полк придет молодое пополнение, затем мы начнем подготовку к новому учебному году и так далее и тому подобное. Задача за задачей. И все они важные. А в первом дивизионе солдаты никак не разберутся с противогазами. Но это ведь мелочи. Вы отвечаете за технику и вооружение, товарищ подполковник, я — за весь полк. Для меня самая важная задача — это высокая боевая готовность части, уверенность, что каждый артиллерийский дивизион, каждая батарея и каждое орудие сможет открыть огонь и вести его в любое время и в любых условиях. Попрошу всех усвоить это! И хватит лекций! Вы же офицеры! — Харкус повернулся к Келлеру: — Батареи идут.
Пельцер попытался объяснить Харкусу:
— Я бы хотел обратить ваше внимание на то, что к боевой готовности имеет отношение и перевод техники. Кроме того, не менее важное значение имеет экономия моторесурсов…
— Не путайте боевую готовность с экономией.
— Но…
— Достаточно, — резко сказал Харкус и, махнув обеими руками, отошел в сторону.
На окраине Цебелина показалась первая колонна. Как светлячки, ползли по дороге машины с затемненными фарами.
— Вам не нужно было показываться ему на глаза, — сказал Вебер Пельцеру.
— Не нужно было?! — выкрикнул Пельцер со злостью. — Я хотел прекратить эту неразбериху, которая начнется…
— Слишком поздно.
— Почему?
— То, что показал сегодня первый дивизион, ниже всякой критики.
— Не удивлюсь, если он и с остальными дивизионами так поступит! — Пельцер кивнул в сторону Харкуса, который теперь стоял с Келлером посреди дороги. — От него добра не жди!
— Дивизион выглядит плохо. От кого это зависит, сейчас не имеет значения. Но дивизион не может быть таким, — заметил Вебер.
— И на старуху бывает проруха! — высказался Пельцер.
— Для Харкуса это не аргумент. Уезжай и переделай план… — Вебер покачал головой.
Пельцер запротестовал.
— Если ты хочешь помочь сохранить порядок в полку, — решительно сказал Вебер, — переделай план.
Пельцер выругался и пошел к проселочной дороге, где стояла его машина, но остановился:
— Если и дальше так пойдет, я не останусь в части. До сих пор в полку все было нормально: никаких разногласий, решали и действовали совместно, каждый знал, что он должен делать, помогали друг другу.
— Подождем, когда закончится учение, — возразил Вебер. — А в четверг на совещании поговорим.
Пельцер подошел к машине и сел.
— Пока, — буркнул он.
Вебер слегка коснулся правой рукой козырька фуражки и пошел к Харкусу. Колонна отъехала от Цебелина метров на двести.
* * *Батарея остановилась. Хаген подошел к Келлеру, чтобы доложить о ходе марша.
Тем временем Древс бежал в хвост колонны. Полевой кухни среди машин не оказалось, стояла только машина для перевозки хлеба. Как раз от нее кто-то бежал к орудиям, неся два пакета сухарей. Древс несколько раз ударил по кабине кулаком. Поднялся брезент.
— Что стучишь?
— Командиру полка и мне что-нибудь поесть!
Однако на этот раз волшебная формула Менерта не сработала. Напротив, брезент опустился, а из кузова раздался раздраженный голос:
— Ходят тут всякие!
— Пусть твой командир сам о себе побеспокоится, если решил погонять нас по этим местам, — послышался другой голос.