— Раз-два, взяли, еще взяли!
Вскоре он почувствовал, что артиллеристы ускорили шаг. Через несколько минут орудие подняли на высокий берег. Харкус, не оглядываясь на Вебера, поспешил к дороге, где его ждала подъехавшая батарея. Форсирование проходило слишком медленно, как будто не было ни командиров орудий, ни командиров взводов. Казалось, что никто из солдат и унтер-офицеров не знал поставленной задачи.
Харкус пошел к дороге. Это была батарея капитана Келлера. Со второй батареей связь была нарушена час назад. Харкус поставил Келлеру задачу: занять огневые позиции для стрельбы прямой наводкой. К девяти часам дивизион должен был выйти в район сосредоточения, где ему надлежало провести частичную дегазацию боевой техники и вооружения.
Капитана Келлера на миг охватило чувство неуверенности: сколько же дивизион должен работать в противогазах и накидках? Специальной химобработке личный состав дивизиона подвергался последний раз весной, а солдаты нового призыва об этом слышали только на занятиях да и то давно.
Келлер съехал к самой реке и взял руководство переправой в свои руки. Все сразу пошло быстрее.
Радист Келлера беспрерывно вызывал вторую батарею:
— «Раствор», «Раствор»! Я — «Кельма», Как слышишь меня? Прием.
Однако «Раствор» услышали только тогда, когда «Кирпич», «Кельма» и «Бетон» уже давным-давно были на противоположном берегу реки. Батарея задержалась, сбилась с пути и прибыла в указанное место только тогда, когда Харкус уже сидел на вершине холма, сняв мокрые сапоги. В третий раз Харкус заговорил с Вебером о боеготовности полка. Но и на этот раз они не пришли к единодушному мнению. Батарея прибыла, солдаты пели песни, смеялись, махали руками, все они были без противогазов. Желтая ракета, выстреленная Харкусом, оборвала песню. Наступила мертвая тишина, которую нарушил командир батареи, подав команду: «Газы!»
С вершины холма было хорошо видно, как выполняли эту команду солдаты.
— Смотри и все хорошенько запоминай, — сказал Харкус Курту. — Тогда ты уже не станешь больше со мной спорить и сможешь поставить задачи и замполиту и секретарю партбюро.
Колонна батареи тронулась в путь.
4
Шум движения первого дивизиона был услышан в поселке еще до того, как голова походной колонны вышла на последнюю прямую, которая вела к цели. Нарастающий гул моторов поднял на ноги всех жителей, и они поспешили распахнуть настежь окна и двери своих домов.
Женщины побросали свои дела и высыпали на улицу. Магазин, в котором только что было полно народу, почти мгновенно опустел. В детском саду и школе установилась необычная тишина. Как-никак произошло крупное событие: отцы и сыновья вернулись домой, грязные и уставшие, но живые и невредимые, а это что-нибудь да значило. Грязь можно смыть, а от усталости не останется и следа, когда как следует выспишься в чистой постели.
Детишки и женщины радостно махали солдатам руками, выкрикивали приветственные слова, хотя их невозможно было расслышать из-за рева моторов и лязга гусениц. Густая, раскаленная жарким солнцем пыль оседала на лицах и одежде, но какое это могло иметь значение? Солдаты снова были дома — это было самым важным. Радость возвращения невозможно сравнить ни с чем. Никакая другая радость не бывает такой глубокой, как не бывает более трогательного расставания, чем расставание солдата со своими родными и близкими.
Радость эта охватила и Харкуса, он еще никогда ничего подобного не переживал, по крайней мере здесь, в Еснаке.
На восторженные приветствия жителей отвечали не только солдаты, но и унтер-офицеры, и офицеры. Радость жителей передавалась всем, и, хотя большинство из солдат жили совсем не здесь, это событие они воспринимали как возвращение в родной дом. Радость возвращения сливалась с гордостью за те результаты, которых они только что достигли.
И хотя они не спали две ночи подряд, работая по нескольку часов в специальном защитном обмундировании, они все же благополучно форсировали со своими пушками водную преграду. Правда, после этого им удалось отдохнуть лишь спустя восемнадцать часов. Не все, разумеется, шло без сучка и задоринки, но зато они теперь оценили свои силы, почувствовали, на что способны.
Машина за машиной въезжала во двор казармы. Женщины уже расходились по домам, и только вездесущие неугомонные мальчишки еще долго крутились возле казарменных ворот, охраняемых часовым.
* * *Харкус вошел в комнату секретарши. Фрау Камски, встретив его, сообщила, что полковник Венцель ждет его звонка.