Однако воспоминания о прошлом не вытеснили из памяти Вебера и Харкуса мыслей о сегодняшнем совещании. В какую-то минуту Берту даже показалось, что, имея столько дел, он не должен был тратить дорогое время на хождение по гостям.
* * *Поздно вечером Харкусу позвонил полковник Венцель и поинтересовался ходом совещания. Майор почти слово в слово предугадал их разговор. В конце полковник сказал:
— Ни вам лично, ни нам всем не будет никакой пользы, даже если вы тысячу раз правы. Ваша правота не должна быть правотой одиночки. Я со своей стороны полагаю, что поддержка товарищей Вебера и Пельцера вам была бы полезной. Не могли же они оба вдруг стать глупыми и ленивыми. Я знаю, что времени у вас немного. Но не надеетесь же вы, что подобным образом вам удастся выиграть время? Итак, наступление широким фронтом, с опорой на товарищей, и ни в коем случае не в одиночку. Без коллектива вы ничто. Учтите это, иначе все ваши хорошие начинания и планы пойдут в корзину для бумаг.
* * *Стоило только Берту, сидя в гостях, подумать о совещании или о предстоящем разговоре с полковником Венцелем, как ему показалось, что ни он сам, ни Курт не должны были тратить дорогое для них время для воспоминаний о прошлом.
И хотя Ильзе очень старалась отвлечь Харкуса от повседневных полковых забот, то и дело расспрашивая его о Дрездене, и ему приходилось довольно подробно описывать ей и новые здания города, и музейные редкости старины, рассказывать о магазинах и ресторанах, о музеях и жителях, он все же так и не смог полностью отвлечься от действительности.
Полузакрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, Ильзе внимательно слушала рассказ Берта о Дрездене, куда много лет назад она со своим Куртом приезжала на несколько дней. И если бы Харкус приехал из Лейпцига или Эрфурта, она с таким же любопытством расспрашивала бы его об этих городах, так как ее в первую очередь интересовала атмосфера большого города, где, как ей казалось, жизнь бьет ключом и ежедневно происходят какие-то важные события.
Ее можно было понять: в течение двенадцати лет она с мужем жила здесь, в этом небольшом поселке. За последние четыре года она выезжала отсюда лишь на день-два за покупками в ближайший город да два раза вместе с мужем ездила в отпуск, и только.
Разговор зашел о поселке, о строительстве клуба, об открытии ресторана, о только что построенной железнодорожной ветке, которая соединила их поселок с остальным миром.
Ильзе показывала фотографии, рассказывала что-то смешное о своих ребятишках, а потом стала подсмеиваться над Бертом за то, что он до сих пор не нашел себе спутницы жизни.
— Может, я еще и найду здесь какую-нибудь красотку, — с улыбкой парировал ее нападки Харкус.
— Возможно, — согласилась с ним Ильзе, — но сейчас ты не должен вести себя так, как прежде, а то тебя вечером в поселке и не увидишь.
Харкус рассказал о разговоре, невольным свидетелем которого он стал в магазине.
— Ты должен понимать и нас, женщин, — перебила его Ильзе, — особенно молодых женщин, которые считают, что тяжелые времена уже позади и теперь они могут жить в свое удовольствие.
— Они должны быть довольны, — задумчиво сказал Харкус, — что живут в мирное время, что их мужья рано или поздно, но возвращаются домой.
— Женщины это, конечно, понимают, но все они считают, что этот майор Харкус делает то, чего не следовало бы делать.
— Это уж мое дело. Командиром полка назначили меня, а не их. По этой причине меня нисколько не интересуют мнения женщин о моей служебной деятельности.
Ильзе наполнила бокалы вином.
— Так-то оно так, но не забывай и о том, что ты не только командир полка, но еще и начальник местного гарнизона, а это нечто вроде бургомистра.
— Значит, я шериф Харкус. — Майор отпил из бокала глоток вина и бросил взгляд на Курта, который следил за их разговором. — Эти обязанности я переложу на плечи моего заместителя по политчасти, который, как мне кажется, для этого больше подходит, чем я.
— Конечно, — согласился с Харкусом Курт. — Только ответственность все равно будет лежать на тебе…
— Потому что ты командир, — подхватила Ильзе фразу, недосказанную мужем.
Харкус кивнул. Еще в Дрездене, когда он получил назначение сюда, он не очень-то обрадовался. С одной стороны, было очень удобно, что все офицеры и большинство унтер-офицеров жили с семьями в поселке, удобно в том смысле, что в случае надобности всех их можно было вызвать в полк за пять — десять минут. С другой — этот факт имел и кое-какие отрицательные стороны, особенно это касалось различных разговоров, которые офицерские жены вели между собой. Рождались слухи, которые передавались из уст в уста, порождая порой нежелательные эксцессы. Иногда солдаты нарушали тишину поселка или рвали цветы в палисадниках. И всем этим должен был заниматься командир части, хотя ему и без того работы в полку хватало. За все отвечал начальник гарнизона.