Лично для Вебера поселок, как и полк, был родным. Все, что случалось на улице, сразу же становилось предметом разговоров и в полку. Вебер всегда близко к сердцу принимал полковые и поселковые события. Приезд Харкуса несколько нарушил это равновесие.
— Ты же командир! — еще раз повторила Ильзе решительным тоном, а во взгляде ее появилась строгость, которая через секунду сменилась прежней теплотой и участием. — Хочешь ты или не хочешь, но ты должен считаться с мнением жителей поселка, в том числе и женщин.
— Считаться с их мнением? — переспросил Харкус.
— Да, да, именно считаться. Ты не имеешь никакого права поступать так, как будто никакого поселка нет и в помине.
— Хорошо, Ильзе. Значит, в будущем, мне придется ходить из дома в дом и опрашивать милых женщин, позволят ли они мне поднять по тревоге их мужей и женихов и как долго я могу с ними заниматься. Не пойдешь ли и ты вместе со мной, чтобы помочь вести этот опрос? Над каждой из женщин я возьму персональную опеку, и тогда, быть может, они будут считать меня хорошим командиром…
— Знаешь что, не делай из этого шутки! Ты же прекрасно знаешь, что я имею в виду! — перебила майора Ильзе.
— Это вы все хотите сделать из меня шута, Ильзе. Я беспокоюсь о боевой готовности полка, а не о том, что обо мне будут думать жители поселка. Войсковые части существуют для того, чтобы быть готовыми в любой момент отразить нападение противника, а что для этого нужно, мне лучше знать. И я, разумеется, не позволю никаким женщинам вмешиваться в мои служебные дела.
— Вот такой ты во всем, — сказал Курт. — Я ведь советовал тебе всего-навсего прислушиваться и к мнению жителей!
Когда дело касалось женщин, Курт становился за них горой. Он готов был защищать каждую женщину, если ее кто-нибудь обижал или оскорблял. Было время, когда Курт совершенно серьезно подумывал над тем, чтобы водрузить женщинам какой-нибудь величественный монумент. Потом он как-то забыл об этой идее, а сейчас снова вдруг вспомнил и с жаром продолжал:
— Да, женщины по праву заслуживают того, чтобы им поставили памятник! Памятник за то, что они всегда находятся рядом с нами, мужчинами, поддерживают нас и помогают нам буквально во всем, даже в вопросе подъема боевой готовности части или армии в целом. И я уверен, что придет время, когда такой монумент в их честь будет сооружен.
— Знаешь, Берт, чего я тебе желаю сейчас? — спросила Ильзе. — Чтобы ты женился на такой особе, которая постоянно будет устраивать тебе скандалы.
Харкус засмеялся и, подняв бокал с вином, сказал:
— На такой особе я никогда не женюсь.
«Когда он смеется, он очень похож на большого ребенка, а смеется он так редко», — подумала Ильзе, увидев его улыбку.
Они выпили, а спустя четверть часа Берт Харкус попрощался со своими друзьями, которые проводили его до калитки.
Ночь была светлой. Ветер свистел в кронах деревьев. В доме Кристы еще горел свет, окна были раскрыты настежь. В какое-то мгновение Берт увидел фигурку девушки, а затем свет погас.
Когда Курт с женой вернулись в дом, Ильзе спросила мужа:
— Что это с вами сегодня с обоими?
— Ничего, Ильзе, абсолютно ничего.
Оба стали выносить посуду в кухню.
— Не пытайся отрицать: я же по вашим глазам поняла, что между вами что-то произошло.
— А, брось!
— Когда Берта еще не было здесь, ты о нем больше говорил, чем сейчас.
— Да? И чего ты только не придумаешь! — Курт попытался засмеяться.
— Не пытайся отрицать, — еще раз сказала Ильзе, но больше не настаивала, так как знала: муж сам ей все расскажет, если не сегодня, то на следующий день или чуть позже. — Только не оставляй его одного, — попросила она Курта.
Часа в четыре ночи зазвонил телефон. Вебер вскочил с постели и, сняв трубку, сказал:
— Вебер слушает.
— Говорит семьсот девятый. Тревога, товарищ подполковник.
Вебер бросил трубку на рычаг. По улице бегали посыльные и будили офицеров, у которых не было телефона.
— Черт бы их всех побрал! — ругался себе под нос Вебер. — Это не иначе как новая выходка Берта.
Ильзе, ничего не говоря, побежала на кухню. Она хорошо знала, что необходимо мужу по тревоге. Пока Курт одевался, жена приготовила ему кофе и бутерброды.
— Творит, что ему в голову взбредет! — ворчал Курт, натягивая в коридоре сапоги. — Это что-то новое: заместитель командира по политчасти ничего не знает о тревоге заранее! Да и вообще ничего не знает. Скоро меня совсем ни о чем спрашивать не будут! Вот это и есть то самое, что произошло между нами.