В июле того же года вернулся в село Боден, просидев два года в лагере у американцев.
Бургомистр направил бывшего инспектора работать на лесопилку, и Курт, в то время уже главный на лесопилке, поставил его на подноску бревен. В первый же день после обеда Курт подошел к Бодену и плюнул ему под ноги.
— Стой! — крикнул вдруг седовласый старик, который в свое время видел, как Боден плюнул на поляка (старик до сих пор работал на лесопилке). Он выключил пилу и строго сказал, обращаясь к Курту:
— Немедленно вытри плевок!
— Это еще почему? — удивился Курт.
— Потому что ты не нацист!
— А ты забыл, как он издевался над рабочими и бил их плеткой?
— Но ведь ты же не нацист! — стоял на своем старик.
Курт растер плевок.
Через два месяца Курт вступил в СЕПГ.
В 1949 году, вскоре после уборки урожая, Курта вызвали к бургомистру: в кабинете сидел незнакомый мужчина. Левый рукав незнакомца был пуст. Незнакомец оказался членом краевого комитета СЕПГ.
— Видишь ли, — издалека начал разговор бургомистр, — мы перестраиваем нашу жизнь, ведь так?
— Да, конечно.
— Для этого нам необходим порядок, так?
— Разумеется.
— И этот порядок мы должны навести сами.
— Должны.
— Для этого нам нужна своя милиция и своя армия. Не так ли?
Курт молчал.
Бургомистр взглянул на инструктора СЕПГ, а затем повернулся снова к Курту и сказал:
— Из нашего коллектива мы рекомендовали тебя.
— В народную полицию?
— Да.
Курт помолчал, а затем покачал головой:
— Только не меня.
— Почему же? — удивился бургомистр.
— С меня хватит.
— Чего хватит?
— Войны.
— С нас тоже, — заметил инструктор.
— Но ведь ты еще и член партии, — не отступался от своего бургомистр.
— В партию я вступал не для того.
— А если мы дадим тебе партийное поручение надеть военную форму, что тогда?
Курт сел и, упершись локтями в колени, уставился неподвижным взглядом на носки собственных ботинок, в которых он вернулся из Советского Союза. Эти ботинки ему выдали в антифашистской школе. Там, в той школе, они много говорили о мире, который придет на смену войне, и о том, что в первую очередь нужно будет сделать в Германии.
— Именно потому, что все мы по горло сыты войной, — заговорил после паузы однорукий, — нам необходимо иметь собственные вооруженные силы. Подумай об этом, если сразу не хочешь этого понять. Ты учился в антифашистской школе и наверняка знаешь высказывание Ленина о том, что революцию мало совершить, ее еще нужно отстоять. От фашизма нас освободили русские братья, но всем остальным, а точнее сказать, перестройкой нашего государства должны заниматься мы сами. Помощь советские товарищи и впредь нам будут оказывать, но мы должны сами строить свою новую жизнь.
Курт встал и, подойдя к двери, сказал:
— Я подумаю.
Самые противоречивые мысли терзали его.
Через две недели он поехал в районный центр и надел там военную форму. А ровно через год сменил синюю полицейскую форму на зеленую, армейскую. Затем учился в офицерском политическом училище.
Зимой 1952 года Курт познакомился с Ильзе. Ее доброта и скромность очень нравились ему. Когда Курт впервые поцеловал девушку, он почувствовал, как она припала к нему сильным и крепким телом. Она напоминала ему женщин родного села, которые не гнушались никакой работой и рожали здоровых детишек.
Ильзе без всяких отговорок поехала за Куртом к месту его службы. С тех пор они никогда не расставались.
5
Обер-лейтенант Калочек и ефрейтор Цедлер вышли из артиллерийского парка около одиннадцати часов. Высокие и длинноногие, они шли очень быстро. Возле штаба они расстались. Калочек спешил на совещание к подполковнику Пельцеру. На большом листе ватмана, который он, свернув рулоном, нес под мышкой, был вычерчен план поточного переведения арттехники второго дивизиона на зимнее обслуживание. Этот план обер-лейтенант вместе с Цедлером, Грасе и другими солдатами продумал до мельчайших деталей. При хорошей организации работы перевод боевой техники и средств тяги можно было осуществить за два дня. Для претворения плана в жизнь не хватало только подписи подполковника Пельцера, который должен был утвердить план или отклонить его.
Ефрейтор Цедлер спешил в полковой клуб, куда его вызвали, чтобы он встретился с кем-то из родственников, приехавшим его навестить. Ефрейтор чистил и смазывал в парке орудия и был весь в масле. Масляные пятна густо покрывали его рабочий комбинезон, а руки были такими, что их за один раз невозможно было отмыть.