— Да, — согласилась Криста и вкратце пересказала Берту содержание книги Айтматова, где автор описал жизнь одной семьи, которой война нанесла неизлечимые раны.
Берт поинтересовался, знают ли об этой книге другие читатели библиотеки.
— Да, я выступала на читательских конференциях: один раз — перед женами офицеров и два раза — перед солдатами.
— И всегда вы говорили о жертвах и страданиях?
— Разумеется. Я рассказывала о людях, которые пережили войну, стали героями… — И тут она замолчала, почувствовав в его вопросе упрек.
— И чего вы этим достигли? Ну, возьмем жен офицеров, что им дало ваше объяснение?
«Интересно, почему он спрашивает об этом?» — Криста вспомнила, как после читательской конференции она шла домой вместе с женщинами, которые приходили на обсуждение книги. По дороге в поселок все молчали, потом попрощались и разошлись.
На конференции в основном речь шла о мужчинах и детях. Говорили о том, что дети скоро подрастут и могут не успеть мирно пожить, как разразится новая война, И первыми на нее уйдут мужчины, а за ними последуют их сыновья, и кто знает, вернутся ли назад, в родной дом.
Последней спутницей Кристы в тот вечер была фрау Вебер, которая довела библиотекаршу до самого дома.
Перед калиткой фрау Вебер сказала:
— Меня удивило настроение женщин… Хотя, откровенно говоря, что-то сегодня было сделано не совсем так…
Криста не успела взять под защиту ни книгу Айтматова с ее героями, ни жен офицеров, потому что фрау Вебер уже направилась к своему дому.
Харкус еще долго расспрашивал Кристу о том вечере, пока не понял того, что хотел понять. Затем тихо, но убежденно произнес:
— Ильзе была совершенно права. Если жены офицеров ушли с читательской конференции в подавленном настроении, то нет ничего удивительного в том, что все они будут постоянно злиться, когда в полку объявляют тревогу. Они будут недовольны теми, кто требует от их мужей больше, чем, по их мнению, нужно. Они выступят против любого мероприятия, которое заставит их мужей покинуть дом. Мужья же, вольно или невольно, поддаются настроению своих жен и подчас сами начинают думать о том, что они и так очень многое сделали, а от них требуют еще чего-то.
— Теперь я начинаю кое-что понимать, — после долгой паузы продолжал он. — Некоторые вопросы военной темы в художественной литературе вы осветили не совсем удачно на своей читательской конференции. И не только на конференции жен офицеров… Скажите, а Вебер знает эту легенду?
— Какую легенду?
— О жнеце.
— Думаю, что нет. Жаль, конечно, что вы сами не прочли книгу, а то бы вы точно сказали, что именно я сделала не так.
Берт усмехнулся. Он попытался разглядеть выражение лица Кристы и не мог: было настолько темно, что он видел только овал ее лица.
— Может, мне и без этого удастся вам все объяснить, — начал Берт. — На читательской конференции вы главное внимание сосредоточили на жертвах и страданиях, которые несет война. Вы, конечно, правы, война требует и того и другого, но нельзя же говорить только об этом. Если слишком много говорить о страданиях, можно сделать людей пассивными. Нам необходимо говорить о более важном: о том, что войну можно предотвратить. Хотя мы достаточно сильны, но мы можем стать еще сильнее, и для этого каждый из нас должен сделать все от него зависящее. Сделать это, разумеется, нелегко, для достижения такой цели требуется мужество и героизм. И нелегко потому, что это мужество и героизм нужно проявлять каждый день. Сейчас, в мирное время, мы должны учиться. Чем лучше мы подготовимся к войне, тем больше у нас будет возможностей предотвратить новую войну. А какая может быть подготовка без тревог и учений? Кроме физической подготовки солдат должен быть подкован политически. Именно поэтому на любом занятии, будь то политзанятие или какое другое, будь то читательская конференция или простая беседа, необходимо воспитывать у солдат и офицеров чувство уверенности в собственных силах. Теперь вы понимаете, какую ошибку допустили?
Харкус замолчал и впервые за целый день вдруг почувствовал, что пришел к твердому убеждению: он действовал совершенно правильно. Уж теперь-то он сможет убедить Курта. Уж теперь-то он не пустит на самотек работу полковой библиотеки или клуба.
— Ну что же, пора и об охоте подумать, — произнес Берт, помолчав минуту.
— Вы еще надеетесь на успех?
— Вечер только начался, а вы обещали принести мне охотничье счастье. Или вы хотите уйти?