— А с приходом других все через два дня изменилось, да?
— Два дня тоже время!
— Эти два дня ни Хаген, ни другие голодными не оставались.
— Болтовня!
— Нужно с ними поговорить, и хорошо, если бы ты присутствовал при этом разговоре. В пятницу у нас партийное собрание.
— До пятницы еще много воды утечет. А с этими товарищами, — майор ткнул пальцем в папку, — я пока еще не разговаривал. Но почему этого в первую очередь не сделал Келлер? Я не вижу на бумагах его подписи.
— А если ты завтра снова найдешь в своей папке подобные рапорты, а послезавтра еще, что тогда?
Харкус ничего не ответил на этот вопрос.
— Несколько дней назад я говорил тебе о маскировке… — продолжал Вебер.
— Помню, — ответил Харкус. — Нужно все начинать сначала.
— Да, с самого начала. — Вебер встал со стула. — Ты к нам зайдешь?
Харкус посмотрел на часы и покачал головой:
— Через десять минут мы с Гауптом уезжаем из расположения части, Что тебе делать, я напишу. Этот разговор с женщинами стоил мне целого часа времени.
— И что ты понял?
— Ничего, — ответил Харкус.
— И кто в этом виноват?
— Я сам.
— Ну-ну!
— Хотел бы я знать, кто их послал ко мне.
— Ты сам и вынудил их к этому.
Вебер пошел к себе, а Харкус на листке бумаги написал, что необходимо будет сделать Веберу. Отдав секретарше папку с документами и записку, майор вышел из штаба. Вместе с Гауптом он должен был осмотреть учебные классы.
Однако неприятности понедельника на этом для Харкуса не закончились. Когда командир полка, вернувшись из классов, подошел к штабу, из окна высунулась фрау Камски и крикнула Харкусу, что его разыскивает полковник Венцель.
Майор бегом бросился к телефону.
— Ну, как дела? — поинтересовался Венцель, поздоровавшись.
— Ничего, идут.
— Не очень-то уверенно отвечаете, Харкус.
— Что случилось, товарищ полковник?
— Я зол на вас.
Харкус молчал, он слышал голоса людей, споривших о чем-то в кабинете полковника.
— Приезжайте ко мне завтра утром, в девять тридцать, — после небольшой паузы сказал полковник.
— Слушаюсь! Какие документы захватить с собой?
— Рабочую тетрадь и голову, чтобы давать ясные ответы. Будут еще вопросы?
— Вопросов не будет, всего лишь одна просьба.
— Говорите!
— Завтра утром, — Харкус понизил голос, — я хотел бы проверить готовность полка к совершению марша. Вы разрешите мне это?
— Я и так слышу по вашему адресу слишком много упреков, — сказал полковник и замолчал, видимо обдумывая, как поступить. Затем спросил: — А это так необходимо?
— Таким проверкам полк не подвергался уже семь месяцев.
— Хорошо, я не возражаю: разом больше, разом меньше — это не играет особой роли. Итак, до завтра! — Полковник положил трубку.
«А ведь он все же сердится», — подумал Харкус. Разговор с Венцелем окончательно расстроил майора: от радужного настроения, в котором он пребывал утром, не осталось и следа.
* * *— Это правда, что майор Харкус сегодня утром прямо на огневых позициях вручил вам денежную премию? — спросил часовой у ефрейтора, стоявшего у ворот.
— Правда, — ответил ефрейтор. — Плюс внеочередная увольнительная в город.
— Так хорошо вы отстрелялись?
— А вы? Вам что, не повезло?
— И куда вы теперь направляетесь?
— В Позелов.
— Сходим в кино, а потом истратим премию, — вступил в разговор подошедший к проходной артиллерист из награжденного расчета.
— Увольнительные в порядке? — строго спросил часовой. — Прошу предъявить. — Он не спеша проверил у солдат увольнительные записки, а потом сказал: — Сто марок не такая уж большая сумма для целого расчета.
— Если бы ваш расчет получил, ты бы еще не так радовался!
Часовой больше не рискнул ни о чем спрашивать.
— Автобус подходит, побежали! — воскликнул один из увольняющихся, и они побежали к остановке.
— Может быть, и мы когда-нибудь заслужим такое, — задумчиво произнес часовой, стоявший на КПП.
— Это будет зависеть от нас, — согласился с ним другой, тот, что выписывал пропуска. — От кого же еще?
В этот момент он увидел майора Харкуса и Вебера, которые приближались к КПП.
Командир полка жестом руки остановил дежурного по КПП, который хотел доложить обстановку.
По дороге, несколько отстав от Харкуса, Вебер снова развернул его записку, которую получил от фрау Камски. В этой записке командир полка ставил перед Вебером конкретные вопросы, не ответить на которые тот не мог. Где-то в глубине души Вебер был готов признать, что состояние боевой готовности полка оставляет желать лучшего, тут можно было согласиться с Бертом. Если первый артдивизион на проверке показал плохие результаты, то такие же результаты мог показать и другой дивизион… Вебер шел, и мысли чередой теснились в его голове. А Берт Харкус в эту минуту думал о том, что неотложные дела, видимо, не позволят ему сегодня зайти к Кристе Фридрихе, которая уезжает в Дрезден и, наверное, не вернется.